Над облаками пыли торчали пики, гора за спиной была нашпигована болтами, со склона текли ручейки крови. Черные хвосты горцев развевались на горизонте. Её сёстры были прикованы к земле. Раненый лигр кидался по сторонам. Другой, свободный, бродил туда-сюда без возможности выбраться в засаду. Извозчик трясся, сжимая обеими руками походную лопатку. Одна бедуинка, один лигр, одна повозка. Их всех перебьют.
Их взгляды встретились. Мэл знала, что Эйша хотела сказать: это всё из-за тебя.
Боковым зрением херувимка видела, как выпрямилась дуга арбалета, как наконечник блеснул на солнце, как он летит в Эйшу…
Как и любой со слабым Источником, Мэл владела своей силой идеально. У неё никогда не было энергии на двадцать ударов, поэтому она научилась попадать с первого. А ещё она умела выбирать момент.
Свист, болт закрутило, он дважды стукнулся о землю. Эйша всполошилась, увернулась от камня, перезарядилась. Извозчик вскочил и спрятался за телегу. На его месте открылся метящий в Мэл арбалет. «Крылья, чтоб их!..» — она выдохнула сквозь зубы. Их свечение выдало её с потрохами.
Биение в груди ускорялось. Горец будто размышлял, стоит ли смерть херувимки потраченного заряда. «Если он ещё немного помедлит — я умру от разрыва сердца».
Крик. По склону что-то покатилось. «Ложись!» — горцы с лязгом попадали наземь. Догадка пришла к Мэл под хлопки крыльев.
На сером теле грифона ещё держалось седло. Уздечка, наверно, порвалась и слетела где-то по пути, перемётные сумы съехали набок. Он был по пузо в грязи и пыли, слегка отощавший, но целый и невредимый. Тепло поднималось откуда-то из сердца. В глубине души Мэл знала, что её Мышь вполовину не такой тупой, слепой и глухой, каким прикидывается.
Целившийся в неё арбалетчик вырвал оружие из укрепления и наставил на пернатую грудь. Эйша оттаяла от изумления и выпустила сразу две стрелы ему в спину. Руки горца расслабились, он сделал пару неуверенных шагов и повалился за горные пики.
Грифон самодовольно крикнул. Эхо в горах пришлось животному по душе, поэтому он крикнул ещё пару раз. Мэл смеялась сквозь слёзы.
Деревянные арбалеты исчезали один за другим — оказалось, они очень приятно хрустят у грифона в лапах. Жаль, игрушка недолговечная. Были и другие, лязгающие, как трещотки, которыми грифонов загоняли в стойло. Но если взять их поперёк туловища и перебросить через зазубрины — они некоторое время катились, издавая звуки и поблёскивая на солнце. Их было много, но вскоре и эти закончились.
Грифон ходил вдоль укрытия горцев, пригнув шею и размахивая хвостом с кисточкой.
— Мышь! — позвала Мэл. — Иди сюда, Мышь, ну иди же!
Он поднял орлиную голову, но вниз не спешил. Разбегался для взлёта пару раз, но не взлетал. Наконец, Мышь взмахнул крыльями и спланировал. Он стоял поодаль, пригнувшись к земле и только зыркая на Мэл жёлтыми глазами.
— Стыдно? Тебе сты-ы-ыдно, — херувимка протянула руку навстречу.
Грифон на полусогнутых лапах просеменил к ней и подсунул голову, укладывая её на грудь хозяйке.
— Какой же ты дурашка, — Мэл водила ладонью по мелким пёрышкам и чмокнула его в лоб.
Грифон мягко курлыкнул.
— Не думай, что теперь мы квиты, — Эйша прохаживалась между павшими горцами. — Прикидываешься мёртвым перед магом жизни?
Она перевернула джиё лицом вверх. Его волосы были цвета графита, а через щёку тянулся белый шрам. Он сузил и без того узкие глаза, тёмные, как оникс. В его взгляде не было страха. Он будто говорил: «я убил сотни таких, как ты».
— Итак, как вы узнали, что мы будем здесь?! — Эйша наставила саблю на его яремную ямку. — Отвечай!
Но горец лишь растянул на лице кривую улыбку — с минуты на минуту он умрёт. Воительница знала это: алая капля за алой каплей жизнь покидала его. Каменные оковы и плиты, отрезавшие участок перешейка, пали. Но другая часть отряда не спешила — кто знает, может, это последняя подлость горца.
— Сделай одолжение — убей меня быстро.
Эйша нахмурилась и втянула щёки. Убрала саблю и спешилась. Она опустилась на колено и прижала его шею там, где Таяна усыпляла Мэл. Горец закрыл глаза и больше не открывал.
***
— Хорошо, что мы подъезжаем к Эр-Кале на закате, — Таяна ехала сбоку от Мэл, — столица выглядит лучше всего в это время суток.
Мэл наблюдала за дорогой: за последние несколько часов они не проехали ни одного селения, хижины или хоть пасущегося верблюда.
— Совсем не похоже, что город уже близко.
— Да вот же он — на горизонте, — Таяна помогла Мэл приподнять корпус.
И правда: пустырь упирался в городскую стену, такую высокую и длинную, что издалека можно было принять Эр-Кале за столовую гору. Они остановились в стороне от тракта. Караванщик слез с верблюда и кропотливо раскладывал монеты, высунув кончик языка и двигая бусины счёт. Мэл в это время переложили на носилки.
— За ним надо глаз да глаз да оба уха, — одна из бедуинок протянула ей конец верёвки, накинутой на шею грифона, — на рынке могут умыкнуть.
Получив свои деньги, отряд двинулся к городу.
