— Остановись! — Мэл вздрогнула от звонкого голоса. — Хеяра — величайшая целительница из всех, когда-либо живших. Она может то, на что никто из нас не способен, она двигает магию вперёд, и нужно быть дурой, чтобы отрицать это, — предводительница отряда редко повышала голос. — Считать Мэл больной очень удобно, если ты не хочешь видеть дальше своего носа. Лучше подумай, что могут значить её видения, — Таяна встала. — Пойду скажу, что мы согласны, — она остановилась в шаге от двери. — К слову, я никого не заставляю с нами ехать.
Дверь в гостиную отворилась, Таяна прошла на улицу мимо Мэл, удостоив её секундным взглядом и лёгкой улыбкой. Херувимка успела только открыть рот и потянуться к ней рукой. Мэл пыталась настроиться на удаляющиеся шаги предводительницы, но всё перекрывалось причитаниями торговца: «Отказ будет для меня большим оскорблением! Послушайте, я уже тридцать лет вожу караваны…»
Дверь хлопнула. Эйша скользнула глазами по херувимке, втянула щёки и привалилась к дверному проёму, скрестив руки на груди.
— Эйша, — голос Мэл на удивление не сорвался.
Воительница нехотя отвлеклась от наблюдения за Таяной и отрядом.
— Если на вас нападут горцы — бросайте меня.
Эйша лишь фыркнула, отлепилась от стены и небрежной походкой направилась к остальным.
***
Тонкие штаны и туника совсем не защищали от утреннего морозца. Гипс быстро охладился снаружи дома и, соприкасаясь с голой кожей, прошибал дрожью. Во дворе шли последние приготовления к отбытию: караванщик выстраивал повозки, осёдланных лигров держали за повод, а свободные звери ждали отправления, лёжа в лучах рассвета. Семь женщин отважились идти через Тенистый Перешеек, включая Таяну и Эйшу. Фигуры бедуинок в рыжих накидках мельтешили туда-сюда, бегая за забытыми вещами, выполняя поручения, прощаясь.
— Ждёшь, пока ноги онемеют? — Таяна накрыла херувимку покрывалом.
Над телом сразу же появилась пелена тепла, и зажатые мышцы расслабились.
— А можешь до конца надвинуть? — Мэл кивнула на пальцы ног, которые торчали из-под гипса.
Таяна, сдерживая улыбку, выполнила её просьбу.
— До Перешейка чуть больше дня пути…— она наблюдала за тем, как из-за горизонта приподнимается солнце. — Ты всегда делаешь то, что тебе говорят?
Мэл потупила взгляд и обратилась к воспоминаниям: как дома она выполняла абсурдные предписания лекарей, безропотно переписывала для отца тексты после школы, надевала то, что выберет мать…
— Почему ты спрашиваешь?
— Тебя повезут через одну из самых опасных горных троп в столицу Садижи, а ты ничего даже не сказала.
Мэл со вздохом отвернулась: Таяна видела её насквозь не только магией жизни. Можно было сбежать из Теоса, но сбежать от себя пока не получалось. Вдруг Мэл просияла.
— Но никто не говорил мне уйти из дома. Это было моё решение. Я тоже хочу знать больше о своих видениях. Ну или хотя бы смогу написать родителям, что Верховная Целительница не считает меня сумасшедшей.
Таяна усмехнулась.
— Давай покрою тебе голову, чтобы не напекло.
Последним делом херувимку переложили в одну из повозок. Караван тронулся в путь.
Колёса поскрипывали, слегка покачивало, почти убаюкивающе, и Мэл даже смогла подремать, пока не наступила жара. Кое-где виднелись редкие красные барханы, но чаще — сухая земля и колючие зелёные растения самых разных форм. Херувимка с открытым ртом провожала каждую новую колючку — к её счастью, под платком этого никто не видел.
Как только лучи солнца смягчились — путницы встали и начали собирать шатёр наперегонки с ночью. Мэл рассматривала припыленные силуэты гор вдалеке: их частокол выглядел зловещей громадой против крошечной точки шатра. Хотелось к чему-нибудь притулиться, чтобы не чувствовать себя такой маленькой, но на мили вокруг можно было найти разве что кактусы.
Никаких расслабленных бесед у костра не было, как и ароматных напитков, и полных казанов горячей еды: Эйша просто раздала всем лепешки-кармашки, а остальные поскребли по сусекам и добавили кто мягкий сыр с травами, кто пасту из нута, кто фруктовое варенье.
Мэл держала свою питу — та мелко тряслась в её руках. «Это от холода. Уже ведь почти стемнело», — она натянула улыбку. Повертела лепешку в руке, укусила. Мягкое тесто никак не хотело жеваться, да и аппетита особого не было.
Укладывались спать уже в полной темноте — только зеленоватые звёздочки светлячков изредка забредали в шатёр. У Мэл слипались веки, но в голове мысли носились перепуганным косяком рыб.
— Таяна? Ты спишь? — сбоку от Мэл послышалось невнятное бурчание. — Можешь усыпить меня, пожалуйста?
Она надавила Мэл на шею, и та провалилась в долгожданный сон.
***
Мэл растолкали ещё затемно и вынесли на пустынный холод. Бедуинки резво складывали шатёр, отмахиваясь от насекомых, пока херувимка на повозке ела безвкусный завтрак, зевая и протирая глаза: поднять — это ещё не разбудить. На небесных весах луна начала перевешивать солнце, поднимая его из-за горизонта. Пока в повозки запрягали ослов, Эйша расхаживала туда-сюда за спиной Таяны.
— Внимание! — крикнула Старшая воительница.
Все подняли головы.
