Девушка напротив выпрямилась и откашлялась, будто всё время только и ждала этого вопроса. Она выдержала драматическую паузу.
— Демиург создала.
Мэл закатила глаза.
— Ну да, он же создал всё в этом мире.
Ответ точный, но не дающий никакой информации. Как вежливый способ сказать «не твоё дело». Херувимка вернулась к еде.
— Нет, ты не понимаешь, — девочка наклонилась к ней, — она его создала.
В первый раз Мэл решила, что ослышалась, но вот бедуинка снова сделала ту же ошибку.
— Почему ты говоришь о Демиурге как о женщине?
— Да потому что Демиург — женщина.
Мэл застыла, выпучив глаза и часто-часто хлопая ресницами.
— Ты не знала?
— Эм… Понимаешь, для меня Демиург — что-то вроде древнего сказания. Может, ты права: кто там знает, кем он или она были.
Собеседница цокнула языком.
— Ты опять не понимаешь: моя бабуля видела её своими глазами. Когда она была ребёнком, Демиург ещё жила здесь, в Эр-Кале… Спроси любого — это чистая правда.
— И что же случилось?
— С Демиургом? Она ушла.
Мэл смотрела на девочку и как бы сквозь неё. «Значит, всю жизнь мне рассказывали, что Демиург был седым мудрецом с бородой, а тут вот оно как». Мысли перескакивали от одного к другому. Было бы несправедливо со стороны Мэл подозревать кого-то в сумасшествии, но у неё появились сомнения: «Нужно обязательно спросить о Демиурге кого-то ещё».
***
Через пару дней сняли гипс с руки: кожа под ним была вся в струпьях и пахла заплесневелым сыром. Мэл не думала, что когда-либо будет так рада есть сидя и держать в левой руке нож. Работы было ещё много — мышцы ослабели, и пальцы потеряли ловкость.
— У вас же есть почта? — спросила Мэл целительницу. — Я бы хотела отправить письмо домой.
— Конечно! Принести бумагу и чернила?
Мэл кивнула. Она ещё не решила, стоит ли тревожить родителей всем, что с ней случилось, но нужно хотя бы сообщить, что она жива и относительно здорова и пробудет в Садиже ещё некоторое время. Хорошо бы дождаться вердикта Верховной Целительницы, но пока Мэл не удостоилась приёма.
И не удостаивалась ещё долго.
Так долго, что уже бродила на костылях, глупо надеясь случайно встретить Хеяру в коридоре. Помощница старшей целительницы это одобряла: «Так ты восстановишься быстрее… только не уходи далеко от палаты». Естественно, Мэл уходила.
Это не внесло особого разнообразия — все тоннели были почти одинаковые: голые стены из слоистого камня цвета охры. Херувимка слонялась по всему лазарету, затем вышла за его пределы — не специально, просто в один момент увидела за поворотом комнату, полную детей.
На возвышении учитель объяснял им простейшую арифметику. Мэл пыталась сосчитать детей, но уже могла сказать, что их в несколько раз больше, чем бывает в херувимских школах. Она бросила эту затею и пошла дальше, иногда выглядывая из-за поворотов и стараясь никого не потревожить.
Стук дерева о дерево был слышен издалека. Мэл никак не могла пройти мимо него: путь оказался всего один. Она уже собиралась развернуться и потопать обратно, но битва за поворотом слишком притягивала взор.
Бедуинка, будто вырубленная из скалы, двигалась с быстротой гепарда, не тратясь на лишние движения. Её соперник ничем не уступал. Он уклонился от атаки, уходя ей за спину. Бросок через бедро. Она упала наземь и перекатилась. Сабли скрестились. Её каштановые кудри извалялись в пыли. Положение было неудачное: требовалось гораздо больше сил, чтобы сдерживать чужое оружие. Она упиралась, не уступая ни миллиметр.
— Можем остановиться.
— Нет.
Она увела его саблю в сторону, проскользнула между ног соперника и ударила под коленом. Оказавшись за его спиной, приставила лезвие муляжа между лопаток. Мэл чувствовала что-то странное в её взгляде, но не могла понять, что именно.
— Вижу, ты уже поправилась, херувимка, — голос, как рёв водопада, разлетелся по пещере.
Мэл вздрогнула. «Почему она обо мне знает? Это Хеяра?».
— На сегодня всё. Спасибо, Сараби, — бедуинка обхватила его ладонь, и они притянулись друг к другу, касаясь плечами.
Она расхлябанной походкой направлялась к Мэл, оставив по пути тренировочное оружие. Прятаться за поворотом уже не имело смысла. Мэл вышла, опираясь на костыли сильнее прежнего и смотря под ноги. Она понятия не имела, как следует обращаться к этой женщине.
Тем временем, та поравнялась с ней, но стояла боком.
— Что же в тебе особенного? — она оглядела её сверху-вниз.
— Я-я вижу странные вещи, — Мэл на миг посмотрела ей глаза в глаза и тут же их опустила.
Одна радужка незнакомки была медово-карей, как и у большинства бедуинов, а другая — голубой.
— Какие же? — она смотрела с прищуром, с игривым вызовом: «Удиви меня, херувимка».
— Морских существ с телом человека и хвостом рыбы, которые…
— Русалки, — перебила она.
Мэл подняла взгляд. Впервые у кого-то нашлось для них название.
— Вы что-то о них знаете?
— Не больше твоего, — её брови сдвинулись к переносице, образуя складочку. — Скажу Хеяре. Думаю, завтра она тебя посмотрит.
