«Что если я сумасшедшая?»
Мэл шла за звоном монеток. Тысячи иголочек будто покалывали кожу, она смотрела в спину Хеяре и не замечала ничего вокруг. Она причинила боль родным, проделала огромный, полный опасностей путь, задолжала многим людям за их доброту — всё, чтобы узнать правду. У неё не было пути отступления.
Она самоуверенно поставила на кон слишком многое. «Мне жаль, но ты сумасшедшая» — и всё, во что она верила, на что надеялась и лелеяла в своих мечтах обернётся прахом. А больше у Мэл ничего не было. Она не готова к такому. Это уничтожит её.
Мэл даже не чувствовала пол, по которому идёт: она споткнулась о порожек и чуть не ввалилась в мастерскую Верховной — вспыхнувшие крылья спасли её от падения.
Когда Мэл приземлилась, Хеяра смотрела на неё, затем бесстрастно пометила что-то на восковой табличке. Она указала ей на кушетку, стоящую посреди комнаты неуютным островом. Мэл послушно села.
— «Ты меня слышишь?»
— Да, конечно, — по привычке ответила она вслух.
Мэл поджала губы, ожидая, что Хеяра рассердится, но этого не случилось.
— «Отвечай мысленно. Так мы настроим канал связи и мне будет проще» — она зажгла палочку благовоний. — «И ради Демиурга, перестань так нервничать».
— «Вы чувствуете мои эмоции?»
Хеяра белозубо улыбнулась и подошла к ней.
— «Тут не нужно обладать эмпатией — ты вся в мурашках».
Эмпатия. Мэл это слово было в новинку.
— «Спрашивай. Любопытство направляет сознание и раскрывает его навстречу объекту».
— «Что такое эмпатия?».
— «Способность чувствовать чужие эмоции» — Хеяра опустилась на табурет и смотрела ей в глаза.
— «Но как тогда называется всё остальное?»
— «Всё остальное?» — её взгляд завораживал. — «Я называю это ментализмом».
Мэл не разрывала зрительный контакт. Казалось, в её глаза можно смотреть бесконечно.
— «Где Вы ему научились?»
— «Нигде», — она чуть прищурилась. — «Я его изобрела».
Отголоски разговоров в Зуслане долетели до Мэл и наконец обрели заложенный в них смысл. Фигуры речи, оказывается, имели вполне буквальное значение.
— «Покажи мне видение».
С открытыми глазами Мэл перебирала знакомые образы в голове, как свитки в шкафу, выбирая, какой из них достоин Верховной Целительницы. Её немигающий взгляд давил. Мэл чувствовала, что копошится слишком долго, и заставила себя остановиться.
Пятна цвета обретали четкие формы, девушка сосредоточенно погружалась в них…
Каменный мыс нависал над ванной. Речка, впадающая в неё, быстро текла по направлению к морю. Журчание. К центру собралась мягкая волна. Не успев отрастить пенный гребень, она утончилась к середине, напоминая песочные часы. Шлёп. От неё отделилась огромная капля и повисла в воздухе, а остаток волны растворился в течении. Сфера была нестабильна: перекатывалась-перетекала то в одну сторону, то в другую, сверкая то там, то здесь и бросая причудливые блики. Шар разделился пополам, каждая из половин разделилась ещё надвое и продолжила дробиться всё быстрее и быстрее, пока над ванной не зависло облако из капель, мерцающих как колье из звёзд. Бултых. Вода бесконтрольно обрушилась вниз, поднимая брызги. Яркая птичка снялась с насиженной ветки и хлопала крыльями совсем близко.
Мэл вынырнула обратно в реальность. Она глубоко дышала. Хеяра подскочила с табурета, он опрокинулся. Она была как натянутая тетива — готова сорваться в любой миг, но неведомой силой остающаяся стоять на месте.
Момент истины.
Собственное волнение было для Мэл пыткой. Сердце будто сжали в кулаке. Она уже готова была услышать какой угодно ответ, лишь бы знать хоть что-то наверняка. Глаза Хеяры оставались всё такими же большими, янтарными и гипнотизирующими. Но в них появилась искра чего-то ещё. Интерес. Мэл уже догадалась, но ей нужно было услышать эти слова.
— «Ты не безумна».
Хеяра бросилась к восковой табличке, писала на ней что-то, согнувшись над столом. Мэл оперлась сначала на руку, но та была такой же ослабшей, как и всё тело, так что она бесстыдно улеглась спиной на кушетку. Высокий потолок кружился. Она хотела сложить ладони куполом и крикнуть «Я не сумасшедшая!», чтобы эхо отлетало от стен и много-много раз повторило ей эти слова. Может, тогда она до конца в них поверит.
— Вы не сомневаетесь?
— «Нет. Твои видения — не видения вовсе» — Хеяра оторвалась от таблички чтобы поднять табуретку. — «Это чужие воспоминания».
Что-то неприятно кольнуло внутри. Мэл всегда считала видения своими. Это она плавает в прозрачных лагунах, она слушает болтовню русалок, она ныряет за жемчугом. Хеяра записала что-то ещё и продолжила:
— «Они как-то подселяются в поток твоих воспоминаний и встраиваются туда. Покажи мне что-нибудь из старых».
Мэл не хотела — она будто отрывала от сердца сокровенное — но села, вдыхая благовония и настраиваясь на нужный лад. Она, долго не думая, показала самое первое видение. Затем Хеяра снова посмотрела предыдущее — так вышло, что оно было самым поздним. Она взяла уже вторую табличку.
