Лариша полностью доверила стулу свою уставшую спину. Переглянулась с Хеярой. Даже эта горстка влиятельнейших херувимов, покрытых сединой, верила, что на всё в этом мире есть Демиург. Что она и с колен поднимет, и на ранку подует, и подорожник приложит…
— «Как дети малые», — сказала Лариша.
— «И не говори», — ответила Хеяра.
***
Прощаться с гостями пришло гораздо меньше народу. Оно и понятно: ни тебе церемониальных поединков, ни спектаклей, ни диких животных. Если бы Хеяра выбирала, где встретить рассвет выходного дня — тоже провела бы его в кровати, а не стоя на площади. На трибунах, скорее всего, были только те, кому не хватило места в день их приезда.
Пришло время для ответных подарков: мимо Хеяры провели пару белых грифонов. Она хотела изучить их с того момента, как увидела Мыша, но сейчас никакие дары не занимали её больше, чем один вопрос.
— «Где Мэл?» — спросила Лариша.
Хеяра улыбнулась Императрице, представляющей прекрасные гобелены.
— «Не знаю, я сказала ей прийти к началу».
Взгляд её стремился через всю площадь к проходам между секторов. Не эта ли бегущая девушка — Мэл? А, нет. Может, эта, пробирающаяся ближе? Опять обозналась…
— «Она не могла передумать?»
Верховная Целительница вспомнила испуг в глазах херувимки, отсветы огня на её скорчившемся от боли лице, то, как она свернулась калачиком на кушетке.
— «Моя болезнь так сильно её напугала?» — ответила Хеяра резче и тут же натянула улыбку при виде новых даров: расписных ваз. Они, скорее всего, разобьются в дороге.
— «Заметь — я этого не говорила», — Лариша вытащила из нарядных ножен меч, — «твои страхи заставляют тебя так думать».
Хеяра это знала, но ничего не могла с собой поделать — иногда слова были быстрее неё. Воительница для вида взмахнула подаренным оружием, проверила баланс и убрала обратно в ножны, передала их слугам. Она не была мечницей. Торжественные проводы близились к завершению: оставалась только речь Императора.
— «Мы не сможем ждать её», — напомнила Лариша.
Хеяра это понимала. Она ещё раз пробежала глазами по трибунам: сплошь светлые головы да золотистые лица, а Мэл среди них нет. Верховная столкнулась с монаршим взглядом: тот был холоден и циничен.
— «Я обещала ей кое-что».
Правители простились. Император буравил Верховных взглядом, будто не мог дождаться, когда же они развернутся и покинут пределы города.
— «Достойные херувимы», — Хеяра заговорила, простые граждане вздрогнули, — «Я, Верховная Целительница Садижи, подтверждаю, что Мэл Астра Аэкум — не сумасшедшая. Всё, что она видит — правда».
Зрители застыли, как изваяния, в полнейшей тишине. Казалось, даже не дышали. Потихоньку они принялись опасливо озираться — кто это сказал? — косились друг на друга — вы тоже слышали? Но никто не озвучивал свои вопросы вслух. Ведь голоса в голове — явный признак сумасшествия. Никто не хотел становиться новой Мэл.
Малыш с одуванчиковым пухом на голове упрямо продолжал дёргать матушку за платье.
— Мам, мам, с тобой тоже тётя говорила?
***
Мэл проснулась с петухами, в угасающем свете звёзд и сменяющих его лучах солнца. Не зажигая лампу, она позавтракала вчерашним куском пирога. Умылась. Расчесала волосы, тихонько напевая.
На улице царила тишина — только птицы да Мышь иногда вскрикивали. Девушка ещё раз проверила вещи: ничего ли не забыла. Перечитала письмо родителям и запечатала его сургучом. Влезла в лётный костюм. Повязала триплет.
Мэл оглядела свою комнату: в следующий раз она окажется здесь не скоро. Посмотрела на окно. Страха, как в первый раз, не было — вместо него её кожу щекотало предвкушение. Прозвонил часовой колокол. До отбытия бедуинок было ещё полно времени, но она решила прийти пораньше.
Мэл откинула штору и выглянула на улицу. Тут же запахнула его и прижалась к стене. Сердце екнуло и ушло в пятки: напротив окна стояли императорские стражники. «Они следят за мной!» — такой была её первая мысль. Но затем кровь замедлила бег, Мэл пораскинула мозгами: о её желании уйти с бедуинками знали только Верховные и Омниа, а он точно её не предаст. Не предаст же? «Значит, у них другое дело, и они скоро уйдут. В крайнем случае придётся выйти через главный вход: честные граждане ведь не вылезают из окон».
И Мэл принялась ждать.
Она слышала, как стражники переговаривались, но слов не разбирала. Солнце поднималось. Мэл ходила туда-сюда, от волнения ей стало жарко в лётном костюме. «Может, спросить у них?» — она стянула верх комбинезона до пояса, сняла обруч и натянула сорочку.
Мэл неспеша выглянула в окно, зевнула. Стражник тоже зевнул.
— Доброе утро, достойный, — обратилась к нему девушка. Херувим поздоровался в ответ, Мэл продолжила: — Обычно мои окна так не охраняют. Не подскажете, что стряслось?
— Императорским указом Вам запрещено покидать дом, а мы за этим следим.
— М-мне? — Мэл вцепилась в откос, а другой рукой указала на себя.
— Да, Вам. Вы же Мэл Астра Аэкум?
Девушка кивнула.
— С-спасибо, — произнесла она бесцветным голосом, медленно сползая на пол.
— Пожалуйста. Доброго дня.
