— Хорошо. Медленно опускаем левую руку. Теперь вытяните ее из рукава, под куртку.
Пыхтя и изворачиваясь, толстяк выполнил требуемое.
— Теперь так же правую.
Полицейский сделал и это.
— Ну, слава Богу. Танатос, свяжи ему за спиной рукава.
Вот и все. Полицейский оказался в импровизированной смирительной рубашке.
— Фууф, — юноша выдохнул с облегчением, опустил пистолет и наконец пришлепнул комара. Вытащил сигареты, закурил. Дети подошли к нему. Полицейский глядел на них со злобой, какой сам Артем не удостоился.
Юноша повертел в руках кобуру, вытащил пистолет и, подумав, бросил в рюкзак.
— Сколько вас приехало?
— Трое, — честно ответил толстяк. Он был уверен, что это проверка. Про оперов они, конечно, знали. Не могли не знать.
— Где еще два?
— Ушли осматривать деревню и не вернулись, — саркастически улыбаясь, отвечал толстяк. Детские игры какие-то, честное слово. Кожанка его нестерпимо сверкала на солнце, по лицу ручьем тек пот, туго сжатая кожанка мешала дышать, но вообще говоря, он чувствовал себя на удивление неплохо. Даже некоторую удаль и дерзость, позволяющие смотреть на победивших врагов с легким презрением, чувствовал он сейчас в себе.
Юноша насторожился, — давно ушли?
— Я не знаю, — честно отвечал водитель, — я заснул.
Артем поглядел вниз, на тихую деревню. Где-то там пропал дворник. Где-то там пропали, оказывается, еще и двое полицейских.
— Ладно, — он подошел к уазику, распахнул заднюю дверцу — в крошечный зарешеченный отсек.
— Полезайте пока сюда.
Водитель вспомнил, как при задержаниях всегда удивлялся, до чего компактно можно сложить людей.
— Я не помещусь.
Артем легонько пристукнул его по шее «Осой».
— Поместишься. Главное, чтобы голова пролезла.
Водитель покорился и кое-как, с помощью подсаживающего его Артема, уместился в крохотный закуток. Дверь захлопнулась — и все звуки оборвались. Он видел, как что-то беззвучно говорит Артем серьезным детям, как выдает мальчику «Осу» и, прихватив из рюкзака Макаров, отправляется вниз, в деревню. С некоторым злорадством водитель вспомнил, что пистолет не заряжен. А мальчишка даже не удосужился проверить! Видно, и впрямь не дезертир. Однако, зачем он пошел в деревню? Или они и впрямь не знали об операх? Но тогда куда те исчезли? — думал полицейский. И наконец: а что если и этот тоже не вернется?
Он быстро отогнал непрошеную мысль. Проблем и без того хватало, даже с избытком. Он вздумал было покричать, надавить на детей — сдаваться полицейский не собирался, да и толку не было, уж понятно, что все равно убьют — да те скрылись в придорожных кустах.
Водитель с тоской поглядел сквозь частую решетку в салон автомобиля. Висит, покачивается ароматическая елочка — а ведь, наверное, это еще он сам задел ее, когда только вылезал навстречу подлым деткам. «Впрочем, — урезонил себя полицейский, — глупо на них злиться. Может, они в еще худшем положении, чем я».
Артем, сжимая в руках пистолет, которым он совершенно не умел пользоваться, спустился в деревню и начал осмотр домов. Пустота и тишина стояли в этих пронизанных сквозняками голых коробках и чем-то неуловимо напоминали они Артему восковые фигурки.
Во втором справа доме этой опустелой тишины не было. С порога Артема встретили звуки мерных, глухих ударов.
— Бам! Бам! Бам!
Сжимая пистолет в холодной руке, он пошел на звук и ему предстала страшная картина. В пустой голой комнате, серой от пыли и сумрачного света, лежал на полу труп и в такт мерным глухим звукам подскакивал на досках, расплескивая из раны на животе застоявшуюся темную кровь.
— Бам! — подлетел, брякнулся.
— Бам! — подлетел, брякнулся, плеснув кровью ему на кроссовки.
— Бам-бам! — трупо подпрыгнул и, не приземлившись толком, снова взлетел.
Это было жуткое, опустошающее душу зрелище, но Артем, к счастью, оправившись от первого впечатления, сумел сообразить, в чем тут дело. Вот, значит, куда делись пропавшие полицейские. Вот что сталось со дворником.
Артем встал на колени у тела, взглянул в измученное лицо. Ни на что не надеясь, перехватил запястье, думая посчитать пульс, но мешали удары снизу. Тогда он оттащил тело в сторону и, хоть после этого все уже было ясно, посидел рядом с трупом, вслушиваясь в несуществующее биение.
Тогда он закрыл убитому глаза и, хоть это было неприятно, вернул его на крышку, да еще и кирпичей подвалил. Его, наверное, услышали, потому что из подпола донесся бессвязный протестующий вой, а затем удары посыпались с удвоенной силой.
Артем собрал с пола электрошок и еще один пистолет — получалось, уже третий. Два боевых и травмат. И вышел из страшного дома.
Когда он поднялся на пригорок, из кустов ему навстречу вылезли близнецы. Танатос сжимал в кулачке черную «Осу».
— Ну что? — спросило Гипнос.
Артем помолчал. Потом сказал просто: Дворник погиб. Он сумел запереть полицейских.
Танатос охнул. Гипнос стояла, все так же требовательно глядя на него, будто не услышала или не поняла.
Артем пошел дальше. Распахнул заднюю дверцу, за шкирку выволок полицейского, с ненавистью глядя на толстую, подлую рожу. Очень хотелось ударить, пустить кровь, выбить зубы, но Артем сдержался.
