— Водить умеешь? — только и спросил он.
— Да.
— Твое счастье. Что дальше по дороге?
— Выходит на шоссе. А дальше городок какой-то, не помню.
Расселись по местам: дети сзади, Артем, не выпускавший из рук пистолета, рядом с водителем. Гипнос он передал электрошок, мальчику оставил «Осу».
Проехали через брошенную деревню, и дальше — по пустынным лугам и перелескам, под медленно вечереющим небом. Артем и сам не заметил, как задремал, и тогда Гипнос тихо сказала полицейскому, — пожалуйста, едьте осторожнее. А то от тряски мой брат может случайно нажать курок.
Водитель только кивнул, не отрывая глаз от убегающей к далекому синему горизонту дороги. Танатос недоброжелательно покосился на сестру — он не любил, когда за него говорили — но тоже промолчал.
Конечно, полицейского следовало убить и, конечно, они этого не сделали. Убедившись, что дорога выводит к шоссе, они вернулись назад по грунтовке километра на полтора. Там водителю снова связали шнурки и стянули руки под кожанкой.
— Мы могли бы вас убить, — сказал Артем, — даже должны бы, потому что вы нас видели и запомнили. Но мы этого не делаем, — он вздохнул и почесал кончик носа тяжелым черным пистолетом, — пожалуйста, запомните это.
Водитель пожал плечами. Да, он запомнит. И если доведется участвовать в задержании этой троицы — он не будет стрелять. Но и только. Так он решил про себя.
Артем вытащил сигареты, закурил, — ну все, пошли.
— Подожди, — сказал Танатос и, немного рисуясь, подошел к водителю, — я сделаю тебе прощальный подарок, — торжественно сказал он.
И вдруг синее, как море, небо с первыми звездами, и далекий лес, и пустая дорога — все это исчезло для водителя. Он увидел над головой смыкающийся зеленый полог палатки. Услышал гитарный перезвон и приглушенные голоса. И еще у него назойливо чесался подбородок — он с удивлением обнаружил, что, оказывается, отпустил бороду.
Милая моя, солнышко лесное
Где, в каких краях
Встретимся с тобою? — донесся до него обрывок песни и он удивился еще больше. Медленно, будто во сне, он приподнялся, взглянул в открытый шов — там голубело небо меж сосновых ветвей. И вдруг раздался оглушительный, мгновенно приближающийся свист, небо взорвалось белым жаром, и после мгновения горячей боли все исчезло. Снова была холодный вечер, и железо машины, на которую он облокотился, и малолетний преступник, внимательно заглядывающий ему в глаза.
— Так ты умрешь, — просто сказал мальчишка, — я считаю, полезная информация. Надеюсь, там не было ничего ужасного. Пока.
— Пока, — сказала Гипнос.
Артем иронически отдал честь. И они ушли.
— Зачем ты это сделал? — когда водитель вместе со своим уазиком давно скрылись позади, спросил Артем.
Мальчик пожал плечами, — сам не знаю. Но, может, теперь он с меньшим азартом будет насылать на нас погоню.
— Или наоборот, — нахмурился Артем, — он все расскажет, и там поймут, что мы не просто преступники, но
Мальчик подумал, — нет, не расскажет. Это слишком личное. Да и нельзя же вообще ничего не делать.
Артем только махнул рукой.
Когда они подошли к шоссе, Гипнос размахнулась и бросила что-то далеко в кусты.
— Ключи зажигания. Забрала на всякий случай, — объяснила она.
— Молодец! А я забыл, стыдоба.
Городок, в который привело их шоссе, назывался «Рында». Они страшно устали, и спать хотелось нестерпимо, но задерживаться здесь было нельзя. В маленьком привокзальном кафе было пусто, и только расцвеченная редкими фонарями и фарами ночь заглядывала в окна. За стойкой была грустная и очень усталая девушка с коротко остриженными рыжими волосами.
Они взяли кофе, горячие сосиски в тесте и даже какой-то бледный салат. Измученная девушка улыбнулась Артему устало и дружелюбно. Такими улыбками, наверное, приветствуют в сером загробном мире новичков.
В молчании они сидели за белым пластиковым столиком и, обжигаясь, мелкими глотками пили кофе.
— Ну и денек, — сказал наконец Танатос.
— Нам нужно передохнуть. Так больше нельзя. Найти укромное место и залечь там хотя бы дня на три.
Артем хмыкнул, — вы хоть понимаете, что мы только что сделали? Да даже если бы нас раньше никто не искал, то после этой долбанной деревни мы стали преступниками номер один. Нападение на полицейских, похищение сотрудника… Так что для нас ближайшее укромное местечко — Никарагуа. Или что-нибудь еще похуже.
— Да, деревня, — задумчиво повторила Гипнос и вдруг всхлипнула, — плохо-то как!
— Ты про дворника?
Она кивнула, — и мы даже не узнали, как его зовут!
Артем совершенно не умел утешать, да и сил сейчас не было, а потому просто сказал, — мне тоже очень жалко.
Он оглянулся на Танатоса — мальчик, оказывается, успел задремать.
Тут в кафе зашли два ппсника — худые, нескладные, с чертами лиц простыми и благородными. На Артема с детьми они даже не взглянули, а, зацепившись автоматами, прошли к стойке, взяли кофе и уселись в углу.
Артем представил, как обтягивает ткань рюкзака очертания пистолетов. Он толкнул ногой рюкзак под стол, стараясь выглядеть спокойным, допил кофе.
— Сидите, не дергайтесь, — сказал он детям и подошел к стойке.
