– Жан, я спрашиваю не затем, чтобы тебя в чем-то упрекнуть, – Фабрегас говорил совершенно искренне. – Я только хочу выяснить, остались ли у нас непроверенные следы. Чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что похищение Зелии и Габриэля связано с событиями тридцатилетней давности. Это лишь подтверждает, что их жизнь в опасности и что я должен сделать все, чтобы их найти. Для этого мне нужно во что бы то ни стало понять, что на самом деле произошло с близнецами. Я совсем не уверен, что смогу добиться успеха там, где ты потерпел неудачу. Просто сейчас в моем распоряжении больше средств, чем тогда было у тебя. К тому же у меня есть свидетель, сообщивший ценную информацию о прошлых событиях, во время которых он был еще ребенком. Наконец, у меня есть ты – человек, с чьей помощью я могу выйти на нужный след.
Жан пристально смотрел на своего бывшего лейтенанта. Фабрегасу показалось, что он заметил в его глазах благодарность. Чтобы скрыть смущение, он углубился в счет. Двое мужчин все еще предпочитали не афишировать дружеских проявлений, и что до Фабрегаса, он не хотел бы, чтобы это изменилось. Должно быть, Жан подумал о том же, потому что спросил, когда они уже расплатились и собирались уходить:
– У тебя еще есть время? Вдова Бозон сейчас наверняка у себя на кухне, готовит капустную запеканку. Что если навестить ее перед тем, как идти к Виктору?
Мадам Бозон встретила их в повязанном поверх платья фартуке – она и в самом деле что-то стряпала. Жан и Фабрегас обменялись заговорщической улыбкой. Вдова обрадовалась гостям и тут же пригласила их в свое, как она выразилась, «логово».
– Я как раз пекла печенье! Еще немного – и оно будет готово!
Жан немедленно уселся за кухонный стол и положил руки на свеженакрахмаленную скатерть, словно ему не терпелось попробовать угощение. Он понимал, что жандармская форма Фабрегаса может придать разговору слишком официальный тон, и решил в противовес этому играть роль соседа-пенсионера, который просто зашел поболтать.
– Пахнет очень вкусно, мадам Бозон!
– О, не называйте меня «мадам», мы же с вами почти ровесники! Для вас я просто Сюзанна!
– Хорошо, Сюзанна! – с улыбкой ответил бывший жандарм, благоразумно не напоминая о том, что он младше вдовы на десяток с лишним лет. – Это печенье для Виктора?
– Скажете тоже! Виктор такое не ест, его любимое блюдо – капустная запеканка! Нет, это для школьного праздника, который будет завтра в «Ла Рока». Они ежегодно устраивают ярмарку и всякие развлечения.
– Праздника? – переспросил в свою очередь Фабрегас, садясь за стол.
– О, я знаю, о чем вы подумали! После этих жутких историй с пропавшими детьми… действительно, не самая лучшая идея. Я с вами полностью согласна! Но так распорядился директор. Он всегда казался мне странным типом.
– Но вы все же испекли печенье, – улыбнулся Жан.
– Ну а что вы хотите? Я ведь делаю это каждый год, уже сорок лет подряд! Хотя дети уже давно не заходят в гости…
Фабрегас вопросительно взглянул на Жана, который в ответ лишь пожал плечами: он тоже не вполне понял, о каких детях говорит вдова Бозон.
– Вы имеете в виду – ваши дети? – напрямую спросил ее капитан.
– О нет! У нас с Пьером не было детей. Он всегда говорил, что их и так вокруг него слишком много. И вот теперь он умер, а я сижу дома одна…
– Тогда о каких детях вы говорили?
– Об учениках Пьера, конечно! О школьниках. Раньше, когда Пьер был жив, они часто приходили к нам после занятий, играли здесь, делали уроки.
Как выяснилось, Пьер Бозон не ограничивался тем, чтобы учить детей в школе. И он, и его жена много занимались ими во внеучебное время – начиная от дополнительных занятий и заканчивая организацией их досуга. Часто дети играли в доме учителя до вечера, ожидая, пока их заберут вернувшиеся с работы родители. За тридцать лет мадам Бозон привыкла каждый день готовить побольше угощений для этих вечно голодных после школы птенчиков. Даже когда ее муж вышел на пенсию, она почти каждый день пекла сладости и относила их в школу, где отдавала директору с просьбой раздать ученикам на перемене.
– Я даже не уверена, что он это делал. Меня бы не удивило, если бы он все оставлял себе! Если хотите знать мое мнение, этот человек совсем не любит детей!
Фабрегас вполне разделял это мнение, но все же он прибыл сюда не ради обвинительного процесса над директором школы. Его интересовала одна-единственная тема.
– Скажите, а близнецы Лессаж часто у вас бывали?
– Близнецы Лессаж?.. Нет, не так часто. Их мать не работала, поэтому она почти всегда забирала их домой сразу после школы.
Мадам Бозон отвернулась к плите, чтобы проверить печенье в духовке, но Фабрегас успел заметить легкую перемену в ее лице – как до этого в голосе.
– Но вы хорошо их знали? – продолжал расспрашивать он.
– Ну, не то чтобы…
Она все еще стояла к гостям спиной. Жан, который, в отличие от бывшего подчиненного, не хотел форсировать этот разговор, решил взять инициативу в свои руки.