Только проблема в том, что этому они должны были научиться в школе. И в первом классе. А не в выпускном. Школа же упорно и методично учит принимать информацию на слух. Поэтому абсолютное большинство школьных отличников всегда отличались тем, что называется у педагогов усидчивостью. Они, раскрыв рот и не мигая, смотрели на преподавателя, который им объяснял новую тему. Остальные ученики, нормальные дети, которые отличались не чрезмерной даже, а обычной для нормального ребенка активностью, советской школой сбрасывались в шлак, в брак. Не попасть в этот шлак везло только единицам, которые по каким-то причинам стали много читать с первых классов. Эти ученики могли на уроках отвлекаться от объяснения учителя, но компенсировали это информацией, которую сами воспринимали при чтении учебника.
К окончанию первого каникулярного школьного лета я в сельской библиотеке прочитал всю более-менее интересную для пацана детскую литературу. И мне перестали нравиться детские книги окончательно, потому что они были… очень тонкими. Выдавали на руки по три книги, принесешь их домой, а через день уже читать нечего. Надо за новыми идти, но здесь мне войну объявила библиотекарша, она стала мне разрешать менять книги только один раз в неделю. Я начал брать книги потолще. Дюма скоро был прочитан, настала очередь Диккенса и Гюго… Потом мать стала мне запрещать ходить за книгами в библиотеку. Оказалось, что моему чтению войну объявила школа. Библиотекарша летом рассказала моей учительнице, как я читаю, та испугалась, что у меня подвинется крыша, побежала к моей матери и они решили ограничить меня в этом.
Воевала школа с моим пристрастием к чтению 5 лет. Пять лет мне выносили в школе и дома мозг! Эти нотации по поводу, что столько много читать вредно, что я не так читаю, невнимательно, что только глаза порчу…
Самое удивительное состоит в том, что заразить советских ребят пристрастием к чтению, для советской школы было проще простого. Великолепной детской литературы, авторства отечественных писателей и переводной, было море. Одними рассказами Драгунского можно было сделать из ребят заядлых читателей. И педагогическая наука должна была знать, что ключ к образованию спрятан в книге. Будет пристрастие к книге, будет умение читать — человек будет образован. Нет — тогда только дрессировка. То, что называется — «дать знания». Советская школа (еще раз повторюсь — я не противопоставляю советскую школу школе европейской или американской, ругая ее. Там — еще хуже. Но там — это их проблемы) этим и занималась — «давала знания».
Конечно, про то, что «книга — источник знаний» наши учителя не забывали повторять школьникам с периодичностью минимум три раза в течение каждого урока. Только они уже в первом классе отбивали охоту у ребятишек эту книгу и открывать, следуя обязательной школьной программе, которая преследовала совсем другие цели: тренировку памяти и воспитание усидчивости.
Учителя же были людьми вполне добросовестными, добросовестно и следовали этой программе, губя ребятишек. Ставшая уже в советское время непрестижной профессия с небольшими зарплатами, сделалась профессией почти исключительно женской. Женщины же отличаются от мужчин, в своей массе, аккуратностью и исполнительностью. Вот педагоги-женщины аккуратно и исполнительно гробили детей.
Любой мой читатель может вспомнить, чем загружали его, после того, как в первом классе он едва научился из слогов складывать слова — заучиванием стишков и отрывков рассказов из «Родной речи». Весь первый класс — эти стишки. Чтение по учебнику неинтересных детям рассказиков и потом отвечать на вопросики в конце них. К концу первого класса почти все дети учебу, особенно чтение, воспринимали как нудный, скучный труд и теряли к ней всякий интерес. Зато натренировали память на заучивании стихотворений. Благо, объективных показателей этой натренированности не было, поэтому педагогику нельзя было уличить в том, что она занимается, мягко говоря, ерундой.
Уже к концу первого класса любой толковый учитель мог заметить, что процент брака в его работе чрезвычайно высок. «Хорошистами», т. е. без троек, заканчивали первый учебный год половина ребятишек, в лучшем случае. Значит, уже половина учеников программу первого класса полностью не освоила. Это что, программа на гениев была рассчитана или половина детей СССР были умственно недоразвитыми?
Мы сейчас уже не можем толком понять, что изменилось в школьном образовании СССР с 50-х годов. Да и вообще в образовании. Кто-нибудь в курсе, что самый знаменитый летчик ВОВ маршал Александр Иванович Покрышкин закончил всего 7 классов школы?
В условиях, когда государству было не по карману всеобщее среднее образование, десятки тысяч советских юношей поступали с семилетним образованием в военные училища, заканчивали рабфаки, после них шли в институте и тянули на себе страну. Да так тянули, что обороноспособность и темпы развития экономики были такими, что этого до сих пор ни одного государство в мире не достигло.
