Мать с отцом просыпались в 5 утра. И начиналось. Растопить печку, если зима. Потом сразу — в сарай, вычистить навоз, принести и дать коровам сено, кормить свиней, кур, доить корову. Летом печку топить не нужно, прибавлялось многое другое — утки. Те еще прожорливые твари. Накосить свежей травы теленку, если он еще не на выпасе. Детей накормить… Да многое чего. Всё бегом, так, что на бегу и завтракали, бежали к 8-ми часам на работу.
Прибегали в обед. Обычно обеденный перерыв был у трактористов 1 час. В животноводстве — 2–3 часа. Также на бегу обедали, потому что времени было мало. Нужно было опять по хозяйству — поить, кормить, корову доить, навоз чистить. Летом еще — огород полоть. Воды от колонки натаскать, чтобы согрелась до вечера для полива…
Отец, тракторист, с работы вечером приходил обычно часов в семь вечера. Постоянно немного перерабатывал. Он был, пока не стал пить, человеком очень ответственным и добросовестным. И вообще — мастером на все руки.
Мать — возвращалась часов в 8 вечера. У животноводов рабочий день позднее заканчивался. 8 часов, конечно, продолжительность, но обеденный перерыв был длиннее.
И опять бегом — чистить, кормить, поить, доить, готовить корм свиньям на следующий день… Поливать огород, накосить травы корове на ночь… Матери — варить пищу на следующий день. Еще и постирать (руками!) нужно было успеть, в доме прибрать. Отцу тоже — то одно прибить, то другое отпилить.
К 22.00 садились уже ужинать. Ужинали уже не торопясь. Уставшие, как собаки. Полусонные смотрели какой-нибудь фильм после программы «Время» и вырубались до следующего утра. Часов 16–17 каждый день — работа. В совхозе и дома.
У отца выходные были. Механизатор. В отпуска он на моей памяти, пока был трактористом, не уходил. Отдадут трактор сменщику на время отпуска, он его так гробанет, что потом больше в ремонте простоишь, чем на нем работать будешь, ничего не заработаешь.
У матери и выходных никогда практически не было. В животноводстве так было. Без выходных. Выходные были положены, конечно. Но тоже — день сменщица поработает… На ставках сменщиц в животноводстве были бабы крайне безответственные. Самые плохие работницы.
Как говорится, всё работа и работа, а жизнь проходит мимо…
Конечно, на каникулы приехать в деревню и городскую жопу насыщать под солнцем меланином — этой каторги не заметно. Заметно, что молоко вкусное и сметана жирная…
Столько много сельчане работали, в совхозе за зарплату, да еще и дома на своем личном хозяйстве, конечно, не из-за куркульской жадности. У нас сегодня устоялись мифы о высоких заработках рабочих совхозов и колхозов. Почва, на которых эти мифы возникли — довольно приличные накопления у сельчан. У моих родителей, к моменту развода, в 1980 году было на сберкнижке 6 тысяч. Это за 18 лет совместной жизни. Много это или мало? Конечно, если бы отец не пропивал много, то еще тысячи 3 добавилось бы. За 18 лет. Вот вам скорость накопления — примерно 500 рублей в год.
При 16–17 часов ежедневном труде без отпусков и выходных. Много это или мало?
Конечно, эти накопления были сверх трат на мебель, телевизор, холодильник. За 18 лет мои родители скопили на автомобиль. Могли и быстрее это сделать. Лет за 12–15.
Работая по 16–17 часов в день. Это быстро?
Практически полностью эти накопления складывались из доходов от личного подсобного хозяйства. Еще конкретней — из денег, полученных за сданный в заготконтору скот, свиней и КРС. Эти деньги заготконторой сразу перечислялись на сберкнижки.
Сами зарплаты в совхозе были невысокими. Это при том, что совхоз «Хорольский» Приморского края был далеко не отстающим. Таких хозяйств в крае было очень мало.
Сколько зарабатывали? Например, когда я учился во втором классе, мои родители решили вдвоем перейти работать на откорм быков. На двоих взяли две группы и вдвоем, такой семейной бригадой работали. Мать долго потом вспоминала, что они хорошо зарабатывали — по 300–400 рублей на двоих в месяц.
Долго проработать так не пришлось, у отца случилось ущемление грыжи. После операции он опять ушел на «легкую» работу — трактористом. Через несколько лет и мать с фермы, она уже дояркой была, увезли в больницу с ущемлением грыжи.
Интересно, эти грыжи советская статистика как-нибудь фиксировала? В деревне они были делом вполне обычным. Чем-то вроде зимнего насморка. Наш сосед мучился с паховой грыжей. Тоже заработал, а не врожденная. Он в армии отслужил в молодости. С грыжей не взяли бы. Мать моей одноклассницы Любы Алексеевой — тоже оперировали по такому же поводу. Поколение наших родителей, тех, кто родился незадолго до войны и сразу после нее, себя на работе не берегли. Рвали пупы и жилы. Это их теперь обвиняют в том, что они зажрались и за колбасу СССР продали.
