И относились люди к совхозно-колхозной собственности как к чужой. Интересно, что в начале коллективизации такое же отношение было у непривыкшего к коллективному хозяйствованию крестьянина. И ушло значительное время, чтобы сломать эту психологию. Государство взяло на себя половину этой задачи — ввело уголовную ответственность за расхищение социалистического имущества и нанесение ему вреда. Вторая половина задачи — на колхозниках. Крадущий из общего котла обкрадывал и общий трудодень. На глазах у свидетелей это опасно было делать — мигом сигнал в милицию уйдет.
Советское государство на этом поле одержало победу почти полную. Кто из моих сверстников сталкивался в работниками на производстве поколения наших дедов, тот знает — этим люди, особенно простые рабочие, гвоздя и зернышка государственного не возьмут себе. Честность у них была на уровне инстинкта.
Другое дело — поколение наших родителей и наше поколение. Воровали почти в открытую. Не стесняясь. Более того, щеголяя этим.
Комбайнеры ночью гнали комбайны домой и ссыпали себе зерно бункерами, водители, вывозя зерно от комбайнов с поля по дороге набирали себе по мешку–два на каждом рейсе. Или домой прямо отвозили, или по дороге в кустах ныкали, ночью забирали. Сливали бензин из баков. У совхозного механика дома — склад скоммунижженных электродов. У кормозаготовительной бригады — бесплатное сено в скирдах выше местных сопок. Доярки-свинарки каждый день с работы тащат комбикорм сумками, аж кряхтят. У кладовщика… Да это всё и так хорошо известно, нет нужды лишний раз пересказывать.
И никто с этим не боролся. Борьбу изображали. Рейды проводили. Ловили несунов, стыдили. По барабану. Какая может быть борьба, если само руководство шло в авангарде несунов и расхитителей. В глаза же скажут: «На себя посмотри!».
В результате общество советского села развалилось на враждебные друг другу единицы. Воровали все вместе, но все завидовали друг другу. Те, кто мог меньше утащить с работы, завидовали тем, кто нёс больше. Кто мог стащить корма — тем, кто крал бензин. И наоборот. Начальство не любили. Потому что у него возможностей было больше. Начальство не любило подчиненных, потому что подчиненные их не любили…
Понимаете, не сама по себе приватизация 90-х годов была страшна для села (да и в промышленности тоже). Да, оборотные фонды крякнули в результате гайдаровских реформ. Но это не было смертельным. Техника какая-никакая в совхозах-колхозах была. Земля была. Скот был. Семена были. Диктат государства ушел. Можно было поделить хозяйство на паи, их сложить и работать дальше. Два–три года было бы тяжело, но потом выкрутились бы, поднялись.
Страшно то, что отношения между людьми и сами люди изменились. Крестьянство вернулось к состоянию чуть ли не дореволюционному.
И вернули его к этому состоянию очень грамотно. Правда, мы еще до сих пор думаем, что Брежнев хотел как лучше, но политэкономию знал плоховато.
Это из-за плохого знания политэкономии Леонид Ильич своего сынка пристроил к своему дружку Патоличеву во Внешторг. Может, думал, что именно в сфере внешней торговли, особенно с империалистическим окружением, его отпрыск проявит себя, как настоящий коммунист и отца не опозорит?
И внука тоже по ошибке Леонид Ильич отправил стажироваться в Швецию? Учиться шведскому социализму, что ли?
У вас не возникает подозрение, что совсем не коммунистическое наследство готовил четырехкратный герой для своих потомков, отправляя их на стажировки к капиталистам?
Да ведь и приготовил. Но что взять с мажоров? Мажоры только и могут, что просрать и пробухать наследство.
Положение в совхозах-колхозах к 80-м годам очень сильно напоминало ситуацию на нынешних капиталистических предприятиях, находящихся в стадии банкротства. Есть такие. Зарплату или совсем не платят, или платят мизер с задержками. Работы толком нет. Люди ходят, номер отбывают и тянут с предприятия все, что можно хоть как-то толкнуть. Охрана тоже сидит без зарплаты и смотрит на это сквозь пальцы.
Банкротство везде выглядит одинаково. Только не любое предприятие обанкротить легко. Попробуйте разорить завод, обеспеченный кадрами, материальными ресурсами, да еще и рынком сбыта своей продукции почти бездонным. Для такой операции нужна особая гениальность.
Такую гениальность проявили деятели из ЦК КПСС, когда обанкротили советское сельское хозяйство. Средний советский колхоз времен Сталина, такой, как «Имени 3-го полка связи», разорить нужно было еще постараться.
Первый этап банкротства советского сельского хозяйства закончился огосударствлением колхозов. Начавшийся процесс прямого перевода коллективных хозяйств в совхозы был в середине 60-х годов остановлен. Почему отказались от дальнейшего перевода, точнее переименования, колхозов в совхозы — чуть позже.
Вы помните методы вредительства, применяемые троцкистской оппозицией в 30-е годы? Там же главным были не прямые диверсии, а внедрение таких технологий, который приводили к излишним затратам, наносили экономический ущерб производству.
