Пока только обратите внимание на данные за 1980-ый год. Про то, как убыточные в 1980-м году предприятия в 1985 году стали прибыльными — отдельный интересный разговор.
Но из этой таблицы видно, что больше половины совхозов и колхозов убыточны. Поэтому их работники премий видели столько же, сколько и прибыли — фигу.
Это половина хозяйств. Другая половина имела минимальную прибыль, поэтому с премиями тоже не разгуляешься. Успешные предприятия к 1980 году уже тонули в этом море деградирующих хозяйств.
И специалистам еще везло. У них оклад. А доярки-скотники, например, на сдельщине. А что они на сдельщине получат, если хозяйство показывает убытки, т. е., нет надоев и привесов? Правильно, ничего не получат. Поэтому им платят по тарифу, а там в районе 100 рублей в месяц.
Обычная сельская семья — двое взрослых работают и трое детей. Папа и мама в совхозе-колхозе получают 200 рублей в месяц на двоих. Семья — 5 человек. По 40 рублей на человека в месяц. Были семьи и с шестью детьми у нас в селе — там люди жили уже откровенно тяжело.
Уголь, дрова, электричество, налог за приусадебный участок, за детский садик заплатить, детям на обед в школу сдать, школьная форма, учебники… — все вроде бы мелочи, но эта мелочь карман тоже дырявит.
Кстати, расходы на жилье у сельчан гораздо выше были, чем у горожан. Во-первых, квартплата тоже у многих была, потому что в совхозных домах жили. Во-вторых, уголь и дрова для отопления чувствительно кусались.
Вот только личное подсобное хозяйство и не давало рухнуть в откровенную бедность. Но если его держать по разрешенной норме, да еще корма покупать — то получается всего лишь балансирование на грани бедности. А это балансирование еще за счет почти 16-часового рабочего дня сначала на производстве, а потом у себя дома.
У людей только два выхода и осталось. Либо утопить эту безысходность в бутылке. Либо — воровать корма, если была такая возможность. Воровать у совхоза-колхоза, разумеется.
С женой на Новый Год приехали к матери погостить, 2003 или 2004 год. Мать показывает жене семейный фотоальбом. Жена меня зовет:
— Ты посмотри, какие доярочки модные!
На старой фотографии — мать с подругами, сфотографировались прямо у дверей коровника. Еще до моего рождения, примерно 1963 год. Молодые, стройные улыбчивые девчонки. Белые халатики, под ними легкие платьица, даже на черно-белом фото видна веселая расцветка. На головах — модные прически, шиньоны по тогдашней моде, газовые косынки. Зоотехник тетя Клава Змеева, учетчица тетя Зина Шароватова, и две доярки: тетя Валя Терехова и моя мать.
Таких в те годы в городской толпе никто бы и не выделил, как сельчанок. Я это фото еще в детстве последний раз видел, уже забылось.
А тогда обратил внимание на обувь доярок — туфельки-босоножки. Спросил у матери:
— В босоножках коров доили?
— Да. Чистенько было. Пол в коровнике подметали и опилками посыпали. Да у нас там на территории везде клумбы с цветами были и дорожки песком посыпаны.
Остатки клумб я еще помню. Возле конторы МТФ еще оставались. Но в туфлях в конце 80-х годов я там уже не ходил, когда практикантом-ветврачом работал. Только в резиновых сапогах. И таких белоснежных стен коровников уже не видел.
И таких, выглядевших по-городскому доярок тоже уже не видел. У матери спрашиваю:
— А почему именно вы четверо на фотографии.
— Мы подругами были, вот вместе и сфотографировались. Только-только замуж повыходили. Еще на танцы вместе в клуб бегали.
Подругами были. Вот это мне было странно слышать. Я другое помню. Теть Клаву Змееву все эти подруги в глаза змеюкой называли. Нормальная, хорошая женщина, наша соседка. Но — зоотехник, начальство. Молодыми дружили, а потом… Тетю Зину Шароватову тоже не любили. Учетчица. Тетя Валя Терехова — в партию вступила, получила орден Ленина за ударный труд. Ее тоже все бывшие подруги не любили. Партия очень сильно помогала своим членам стать передовиками, создавая льготные условия работы. Ей и телок отборных в группу и с кормами — привилегии.
Моя мать тоже ангельским характером не отличалась. Палец в рот не клади.
Пока смотрели фотографии, пришла в гости тетя Зина Шароватова, через два дома от моей матери жила. Мать начала тарабанить кулаком в стену — дом двухквартирный:
— Клава, иди к нам!
Пришла и тетя Клава Змеева.
Снова все — подруги. На пенсии помирились. Вместе Новый год встречали.
Совместная работа на социалистическом предприятии их сначала сдружила. Потом работа на этом же предприятии их сделала врагами, а когда ушла из жизни эта работа — снова сблизились.
А может социалистическое предприятие перестало быть социалистическим, если отношения между его работниками стали… капиталистическими?
