Думаю, что когда они увидели, например, как Константин Константинович, которому в мемуары редакторы вписали о том, как перед войной уставами было запрещено окопы рыть, увидели во что редакторы превратили их воспоминания, то… люди уже очень пожилые, старики…
А в этом же 9-м номере «Военно-исторического журнала» за 1962 год, о котором я выше писал, размещена статья некоего Н. Кузьмина «Об одной невыполненной директиве Главкома». Статья о войне с поляками 1920 года. Автор пишет, что виновник катастрофы войск Тухачевского — Сталин. Это он воспрепятствовал выполнению директивы Главкома о переброске на север Первой Конной в помощь Мише-Страдивари. Вот так вот. И за это самоуправство Сталин был изгнан из Военного совета Юго-Западного фронта. Вот так вот.
Правда, этот Н. Кузьмин не написал, что изгнанный из Военного совета Юго-Западного фронта Сталин тут же материализуется членом Военного совета Южного фронта и возглавляет борьбу с Врангелем. А ссылается автор, обосновывая свою точку зрения о вине Сталина за поражение фронта Тухачевского на статью, в том числе, выдающегося советского военного теоретика Триандафиллова, опубликованную в 1925 году «Взаимодействие между Западным и Юго-Западным фронтами во время летнего наступления Красной Армии на Вислу в 1920 г.» (Журнал «Война и революция», книга вторая, 1925 г.). Триандафиллов прямо обвиняет Военный совет Юго-Западного фронта в поражении от поляков.
Это чтобы вам легче было понять, откуда в мемуарах наших военачальников вылез этот Триандафиллов с его, как я ее называю, «глубоководной операцией», кто им в мемуары вписал этого «выдающегося военного теоретика». И чтобы вы понимали, почему и у нынешних военных историков Триандафиллов в таком почете — никто решений 20-го съезда не отменял, действуют они, действуют, хоть и КПСС переименована в Единую Россию. Только ныне выполняют их хитрее, не так топорно, как этот Н. Кузьмин. Хотя, у нынешних тоже насчет ума — «санкции», чужого не прислали, а с «импортозамещением» проблемы.
А 23 июня 1941 года Кирилла Афанасьевича арестовали. Сразу же после назначения советником Ставки ВГК. Про его арест сын рассказал вполне убедительно, у меня к рассказу Владимира Кирилловича нет претензий. Почему Сталин позволил арестовать своего любимца? Если у вас такой вопрос есть, то, значит, я не вполне доходчиво написал о том, что заговорщики ведут себя так, что их меньше всего подозревают. Ну, уж, как смог.
В Перестройку вылезла информация, что, якобы, Мерецков потом рассказывал, как его следователи зверски избивали и даже на голову, простите, мочились. Я уверен, что эти рассказы сочиняли половые извращенцы. Есть такое извращение, некоторых граждан даже очень красивый половой партнер просто так не возбуждает, нужно чтобы на них еще пописали и покакали. Вообще, я уверен, что среди этих либероидных правозащитников-антисталинистов половых извращенцев ровно все, а у большинства половых расстройств больше одного. Одни их лица всё говорят об их психике. Поэтому два деятеля Общества «Мемориал», которые «нашли» в Сандармохе захоронение расстрелянных узников Соловецкого лагеря чекистом-завхозом Матвеевым, оказались осужденными за половые извращения. Я этому не удивился. Я удивляюсь, почему еще не весь «Мемориал» уехал на зону за подобные преступления. Наверно, остальные этим с партнерами занимаются по согласию.
Успокойтесь, арестантов такого уровня, подозреваемых в подобных преступлениях, не бьют следователи. От слова совсем.
Есть такой исследователь репрессий в отношении командного состава РККА, как Н. С. Черушев, бывший замполит, он в своей книге «Из ГУЛАГа — в бой» утверждает, что следственное дело на Мерецкова было уничтожено в 1955 году по указанию ЦК. Лучше бы этот Черушев продолжал клубом войсковой части заведовать и не лез туда, куда собака хвост не суёт.
Никакого следственного дела Мерецкова не существовало никогда в природе. Следственные дела не на арестованных заводились, а с целью документирования результатов расследования конкретных преступлений. Мерецкова арестовали по оговору группы подследственных, подозреваемых в троцкистском заговоре, все материалы по Мерецкову могли находиться только в том следственном деле, которое велось по расследованию преступления, в котором обвинялись эти оговорщики.
Потом Мерецкова оговорил еще и генерал Павлов, арестованный позднее за трусость и паникерство, развал управления войсками фронта. Зачем это понадобилось этим скотам оговорить Мерецкова? Я подозреваю, что они не только Мерецкова оговорили.
