И «Кроме того, предоставленный сам себе фронт…» Как это? Лишний фронт в РККА был, никому не нужный? Особенно впечатляет, что Исаев пользуется, описывая Харьковскую операцию 42-го года опубликованными в ВИЖ № 12 от 1989 года архивными документами о планировании этой операции. Но там никто Южный фронт самому себе не предоставлял, там совершенно другое:
«
Семен Константинович Тимошенко не был таким, как его В. Пикуль описывал, он хорошо понимал, что пока немцы не ликвидируют Барвенковский плацдарм, никаких операций на юге они проводить не смогут. А самая реальная угроза для войск Юго-Западного фронта — удар вермахта по сходящимся направлениям с севера на Балаклею и с юга — на Барвенково. Особенно серьезная опасность была с юга, там кучковалась танковая группа Клейста. Исходя из того, какую задачу получил «предоставленный сам себе» Южный фронт, именно его 9-я и 57-я армии прикрывали фланг Юго-Западного фронта, Тимошенко видел эту угрозу и требовал от Малиновского… Алексей Валерьевич, вы, случайно, не родственник Родиона Яковлевича? И фейсами похабными схожи и восторгаетесь им сверх всякой меры…
Поймать 6-ю армию вермахта на этапе подготовки наступления и разгромить ее, освободив Харьков — план очень смелый. Но не смелее того, что, якобы, предлагали Жуков и Василевский — измотать немцев в обороне, а потом перейти в наступление. Чтобы пойти на это «взвешенное» решение точно нужна была отчаянная смелость в условиях 1942-го года. Тактика танковых таранов немцев при прорыве обороны была хоть и авантюризмом, влекла за собой дальнейшие проблемы в наступлении, но неопасной она от этого не становилась. Тем более, заявлять об изматывании немцев при обороне Барвенковского выступа после войны, уже в 60-е годы — это можно было делать только если склероз одержал победу над нашими военачальниками-мемуаристами и они забыли про Курскую дугу.
Я не думаю, что Василевский забыл, что было на Курской дуге. При условии, что мы там немцев превосходили в силах, да еще подготовленная в 5–6 линий, изощренно оборудованная оборона, и то ситуация складывалась на уровне драматической. Пришлось задействовать и войска Степного фронта.
А в 1943 году немецкая армия уже была гораздо слабее, чем в 1942-м. Ее боевые качества были намного ниже, сами немцы признавали, что таких войск, как войска 6-ой армии Паулюса, у них уже никогда не было. Оговоримся только, что к началу нашего наступления 12 мая 1942 года, 6-я армия имела сил почти в три раза меньше, чем в период ее наступления на Сталинград. Конечно, если бы у Паулюса было столько же дивизий в мае, как и в июле-августе, то планы Тимошенко были бы нереалистичны. Правда, усиливать до такой степени 6-ю армию Гитлер не планировал, это вынудил его сделать… Тимошенко.
Снова Семену Константиновичу предстояло сделать то, что до него никто на этой войне еще не делал. Первое крупное контрнаступление, Ельня — Тимошенко. Первый разгром немецкой танковой группы, Ростов — Тимошенко. Теперь — первое наступление фронта против стоящего в обороне противника. Таких фронтовых операций до Харькова наша армия еще не проводила. У многих наших командиров, как писал Баграмян, был мандраж, не было уверенности в успехе операции. Иван Христофорович отмечал, что в период ее подготовки Тимошенко главной задачей ставил внушить как раз чувство уверенности в успехе своим подчиненным. И не только во время Харьковской наступательной операции, это вообще стилем Семена Константиновича было — уверенность. Не залихватская самоуверенность, а уверенность. Это стиль профессионала. Недаром до конца войны Семену Константиновичу приходилось координировать действия двух, часто даже трех фронтов одновременно. Равных ему, как полководцу, мало было…
Воспоминания маршала Москаленко «На Юго-Западном направлении. Воспоминания командарма. Книга I. — М.: Наука, 1969». В Харьковской наступательной операции Кирилл Семенович командовал 38-ой армией. На этой армии он до конца войны и застрял, настоящая его карьера началась уже при Жукове, военном министре.
По первоначальному плану операции задействовать в наступлении 38-ю армию не предполагалось. Москаленко пишет, что это вызвало у него огорчение, он ведь так хорошо оборону противника изучил, как никто другой, войска армии горели желанием, но командующий направлением принял ошибочное, по мнению Москаленко, решение, на северном фасе наступления — вести его силами 26-ой армии.
И вот когда Москаленко уже был совсем в очень сильном огорчении, к нему в штаб армии приехал сам Тимошенко и обрадовал тем, что изменил своё решение. Чтобы обеспечить фланг наступающей 26-ой армии, в план общего наступления включили и наступление 38-ой.
