По-другому их совместить невозможно, потому что, согласно записи Журнала посетителей кабинета Сталина от 18 мая 1942 года:
«т. Маленков 15.30 — 18.05… т. Василевский 19.20 — 3.30… т. Маленков 20.40 — 3.40»…
Более того, кроме вышеуказанных лиц, в тот день в кабинете Сталина с вечера до утра, вышли только в 3.40, находились Молотов и Берия. Все члены ГКО, за исключением Ворошилова, который, скорей всего, отсутствовал в Москве. А вместе с Василевским в кабинете еще находился его заместитель Бодин. С семи-восьми часов вечера до 3.40 утра. 8 часов, без перерыва. Экстраординарный случай.
Это что, банкет у Сталина был? Собрались вечером и гудели до утра, что-то празднуя? Или Ставка и ГКО в этот день, в эту ночь, точнее, получив известия о происходившем с наступлением ЮЗФ, внимательно следила за событиями, реагировала на них, пыталась оказать помощь фронту под непосредственным руководством Верховного? У вас лично какие версии насчет этого могут быть?
Запись в Журнале посетителей кабинета Сталина множит на ноль устоявшееся в историографии положение о том, что происходило 18 мая, состряпанное из фантазий Хрущева в его докладе на 20-м съезде и кем-то сочиненных воспоминаний Василевского. Звонил ему, Василевскому, понимаете ли Хрущев и просил убедить Сталина, когда Василевский находился в кабинете у Сталина!
Сталин должен был разрешить Тимошенко прекратить наступление, которое сам Тимошенко не хотел прекращать. Да еще, когда операция в марте планировалась, Иосиф Виссарионович всем строгим голосом указал, что она — частное дело направления, чтобы никто в ее не вмешивался. И к этой белиберде добавляется еще само наступление, которое не хотел прекратить Тимошенко, но Сталина уговаривали дать разрешение Тимошенко его прекратить. Да ведь не было уже нашего наступления к тому времени, когда его не хотел остановить Тимошенко и Сталин не давал ему разрешения остановить, хотя Семен Константинович не хотел его останавливать!
28-я и 38-я армии, наша северная группа войск, уже 17 мая не наступали, они оказались именно там, где Паулюс наносил удар навстречу Клейсту, бросив в бой свои последние резервы. Эти две армии отбивали контратаки немцев, а не наступали.
Сам же Баграмян:
«
это еще 17 мая. Группа Бобкина увязла в обороне немцев.
По 6-й же армии Городнянского Тимошенко принял такое решение:
«
И в тот же день:
«
Т. е., Семен Константинович забрал у Городнянского танковые корпуса, которые Городнянский уже начинал вводить в прорыв, стрелковую дивизию, но, при этом, подтвердил свой приказ наступать? Чем должен был наступать Гроднянский, если Тимошенко отобрал у него средства наступления? Какое могло быть наступление, если выдернули на отражение Клейста танковые корпуса УЖЕ введенные в прорыв?
