Из Суворовского училища меня до автостанции в городе Уссурийске провожал командир 6-ой роты, майор с петлицами танкиста. В училище было 6 рот, 1-я, 2-я и 3- я — это роты второкурсников, а 4, 5, 6 — первокурсников. 6-я (3-я на втором курсе) была особенной, ее называли «китайской», там вместо английского курсанты изучали китайский язык и после училища распределялись в Благовещенское танковое и Благовещенское общевойсковое училища, службу потом проходили на границе с Китаем. Абитуриентов тоже заранее распределили по ротам, если абитуриент поступал в Суворовское, то его зачисляли в ту же роту, в которую его при подаче документов распределили. Меня — в 5-ю. Но было же лето, период отпусков, офицеры-воспитатели тоже в отпусках были, их не хватало для жесткого закрепления за абитуриентами, они за нами приглядывали по плавающему графику. Я чем-то приглянулся этому слегка мешковатому майору, он меня выделял среди остальных ребят. Даже не могу сказать чем я ему понравился, но он находил время меня расспрашивать и о родителях, например. Скорей всего, майор сам был из деревенских, а я выделялся, конечно, на фоне очень многих других абитуриентов, детей офицеров в подавляющем большинстве, многие из них — откровенные обалдуи.
Об офицерах-воспитателях Суворовского училища, с которыми мне пришлось столкнуться за время поступления, могу сказать только одни хорошие слова. Видно было, что их подбирали особенно тщательно. Они отнюдь не сюсюкали с нами и поблажек не делали, и командирский голос — он и есть командирский голос, но это не школьные истеричные училки.
Да, такой интересный момент. Нас, абитуриентов, два раза вывозили на автобусах на сбор урожая огурцов в соседний совхоз, по договоренности с совхозом часть собранных огурцов уходила в качестве оплаты училищу, их засаливали на зиму. И после работы ведро мытых огурцов офицеры брали в автобус, мы, возвращаясь в казармы, их съедали по дороге, в автобусе. С нашей группой в совхоз выезжал как раз тот майор, командир 6-ой роты. Когда мы брали в автобусе огурцы из ведра и ребята сразу стали их откусывать, он это дело прекратил, достал свой складной перочинный нож и показал, что у огурцов, перед тем, как их в рот совать, нужно отрезать кончики, потому что там могут остаться незаметными после мойки частицы почвы вместе с микробами и можно заразиться дизентерией: «Жопки и носики нужно отрезать!». Стал обрезать огурцы с двух сторон и потом выдавать их нам. Отец-командир. Смешно, конечно, но я после этого даже у маринованных огурцов из банки обязательно обрезаю кончики. Как гипноз.
И помогали офицерам-воспитателям справляться с нами, абитуриентами, несколько курсантов второго курса, которых специально для этого оставили на месяц летом в училище. Парни всего на год старше нас, но отличие их от вчерашних школьников-восьмиклассников было разительным. И в плане физического развития, и в плане поведения, это были почти взрослые, ответственные люди. У них, конечно, мы выспрашивали и насчет условий учебы и насчет дальнейшего — куда мы пойдем после выпуска. Оказалось, что после выпуска мы будем поступать в военные училища не по собственному выбору, нас будут распределять по списку училищ. У отличников-выпускников будет возможность самим выбирать из списка, остальных — куда направят. Тем же, кто не захочет становиться военным, родители без особого труда договариваются с медкомиссией делать освобождение по здоровью и они поступают в гражданские ВУЗы. Причем, даже в военные училища курсанты-суворовцы поступают на общих основаниях с выпускниками обычных школ, сдают те же экзамены. Мы недоумевали: а какой тогда смысл учиться в Суворовском? И эти ребята нам с гордостью говорили, что после школы мы можем поступить или не поступить, завалиться на экзаменах, а за всю историю училища не было такого случая с его выпускниками, и не только в военные училища, но и в гражданские ВУЗы его выпускники поступали — ВСЕГДА. В любые.
