Если честно, то мне было как-то всё-равно на Валентину Константиновну, мне эта ситуация не нравилась в том плане, что заводилы скандала пользовались теплым отношением тех учителей, с которыми у меня были сложные отношения, особенно сложные, а вот Колмыкова ко всем относилась ровно, она их не выделяла. Из вредности я остался. Валентина Константиновна со слезами на глазах убежала из класса, я в одиночестве тоже сидеть в нем не собирался, вышел в коридор, а там все мои одноклассники и мне инициаторы конфликта предъявили измену и предательство, объявили бойкот. Все остальные поддержали. Второй раз за учебный год мне класс объявлял бойкот. Первый раз, когда я в контрольной по математике допустил ошибку. Примеры и задачи для контрольных давались на два варианта. Я быстро решал свой вариант, переписывал на отдельный лист решения и бросал скомканный листок пацанам, они переписывали. Потом меня стали просить и второй вариант дать списать. Я решал и второй вариант. Чтобы не было заметно, что контрольная списана, ребята переписывали у меня с ошибками, в одной-двух задачах, получали свои не 5, а 4 или 3 и всё оставалось шито-крыто. А тут я по невнимательности допустил ошибку, к ней они добавили свои и полкласса отхватили «двойки». Тогда был первый бойкот. До следующей контрольной, я на ней никому списать не дал и почти весь класс, за исключением нескольких человек, получил «двойки». А были еще контрольные по химии и физике. Бойкот был прекращен. И тут — новый. Мне даже интересно было, сколько он продлится. Впрочем, мои друзья, хулиганский актив класса, если так можно выразиться, плевали на бойкот, который мне объявил «хорошистский» актив.
Пришли завуч и директор, загнали нас в класс и попробовали успокоить, погасить скандал. Не тут-то вам там! Ишь чего захотели?! Подавайте нам новую училку литературы! Эту не хотим! И новую «классную»!
Психология. Теперь уже уперлись из страха, что Колмыкова будет мстить зачинщикам. Ага, «двойки» ни за что ставить.
А дома протестующие рассказали родителям, какая у нас плохая классная, обзывает учеников всякими словами и они не хотят, чтобы она их учила… Конфликт вылился за стены школы, родители пожаловались в роно. Районные чиновницы от образования подключились.
Собрали классное комсомольское собрание по инициативе роно, пришли две дамы оттуда, директор школы, завуч и Валентина Константиновна, конечно. Всем предлагали высказаться по поводу. Высказывались, что не хотят Валентину Константиновну, хотят другую училку. Я молчал и читал какую-то книгу под партой, по своему обыкновению. Мне было все-равно, в принципе, хоть эта училка, хоть другая.
Борис Николаевич спросил:
— А Балаев почему молчит?
— А что здесь говорить? — я встал. Ну и высказал, что некоторые привыкли к тому, что им учителя, своим любимцам, поблажки делают, а на литературе и русском языке такое не пролазит, вот и всё. И что Валентина Константиновна меня лично как учитель вполне устраивает. И если она будет преподавать не в нашем классе, если ей другой класс дадут, то прошу и меня перевести в этот другой класс. Ну и мои друзья поддержали меня. Хоть они и были двоечниками-троечниками.
Вы поняли, конечно, как разрешился этот конфликт, инициаторы получили своё «Как вам не стыдно?!», Колмыкова осталась нашей «классной». Меня еще какое-то время классные активисты бойкотировали, на что мне плевать было.
Но сейчас я бы очень хотел сказать Валентине Константиновне:
— Насчет обломовых вы абсолютно правы. Но сами себе по этому поводу никаких вопросов задать не хотите?..
Учительская обломовщина. Ведь вы же, учителя школ СССР, знали, что ваша школа стала политехнической, как заявила об этом Партия. Или даже не слышали о таком? Слышали, конечно. Иначе, куда прислюнивали всякие трудовые практики и УПК?! Но поинтересоваться тем, что из себя представляет политехническая школа, политехническое обучение, даже не утруждались. Лень было? Недосуг? Конечно, лень. Это же изучать нужно было вопрос. А изучать, учиться — самый тяжелый человеческий труд.
На целый том у Н. К. Крупской статей и выступлений с подробными выкладками о политехническом обучении. Разжевано для дебилов. Даже дебил в состоянии понять. Не учит политехническая школа профессиям. Не учит производительному труду. У нее другая задача: выпустить из своих стен молодых людей, которые будут уметь не только решать задачки по математике и физике, но еще будут знать, зачем это умение им нужно, будут иметь представление об экономике, хозяйстве, представление о профессиях, о жизни, если в общем смысле, будут ориентированы на выбор подходящей им профессии. И как И. В. Сталин писал в своей последней работе, будут иметь возможность не просто выбрать профессию, но и сменить ее. Т. е., их школьные знания должны быть такими, чтобы сразу после школы они не выветривались из головы. И получать знания нужно умение, способность и желание. Это — политехническое обучение. И получать знания ученики должны не от учителя, а из учебника!
