Потом была развлекательная программа. И танцы. Играла рок-группа. Я танцевала с Юханнесом, Майкен и Алисой. А еще с Эльсой и другими. Но больше всего я танцевала с Юханнесом. У него было великолепное чувство ритма, и он умел танцевать парные танцы: знал все правильные па. Он вел меня в танце то как настоящий мачо, то как старомодный джентльмен. Сначала мне было сложновато. Отчасти потому, что я никогда не танцевала в паре, отчасти потому, что мне было непривычно подчиняться партнеру и не контролировать свои движения. Но через какое-то время я решила расслабиться и позволить кавалеру вести меня, как он захочет. И это было чудесно. Как в моих фантазиях.
Было уже поздно. Мы с Эльсой пили грушевый напиток в баре. Тут подавали только безалкогольные напитки: газировку и соки.
— Как насчет позавтракать вместе? — предложила я.
— Как насчет позавтракать и потом провести все следующие четыре дня вместе? — спросила Эльса.
Как новоприбывшие, мы получили четыре свободных дня — с воскресенья по среду. Это было сделано для того, чтобы мы успели освоиться в отделении, прежде чем пройти обязательное медицинское обследование, после которого нас разделят на группы для проведения экспериментов или сделают донорами. И когда Эльса предложила провести эти дни вместе, я испытала облегчение. Я поняла, что ужасно боялась этих свободных дней. Впервые в жизни я боялась одиночества. Поэтому мгновенно приняла ее предложение.
Нет, я не могла быть одна. Мне не хотелось быть одной в помещении без окон, без единого живого существа рядом, где ничто не сможет отвлечь меня от мыслей о том, что никогда больше я не открою дверь в начале марта и не увижу первых крокусов на лужайке. Ни крокусов, ни гиацинтов, ни анемонов, ни фиалок. Не услышу журавлей, летящих на север. Не увижу Нильса, не почувствую его рук на своем теле, его поцелуев, не услышу его слов о том, как много я для него значу. Но больше всего я не хотела думать о Джоке, о том, что никогда больше мы не сможем вместе бегать по лесу или вдоль моря. Никогда мы не отправимся на прогулку по тропинке в поле к фермерскому хозяйству, не купим свежие яйца, овощи для меня и парное мясо для Джока. Нет, я не могу остаться одна, пока не построю какой-то защитный барьер между своим прошлым и настоящим. Только тогда я снова смогу думать.
Ночи я не боялась. Не боялась спать одна. Поскольку я не привыкла спать с другим человеком в одной постели или в одной комнате, то даже предпочитала спать одна. Но на всякий случай я запаслась снотворным. Конечно, это были те таблетки, которые скорее мешают спать, чем помогают, и со специальным эффектом: если принять больше двух, автоматически начинает тошнить. Эльса опустила стакан и сказала, что устала и пойдет спать. Я спросила, не нужна ли ей таблетка. Она усмехнулась:
— Спасибо, но я тоже была у врача и как следует запаслась.
Мы договорились созвониться на следующее утро (проснувшийся первым звонит другому) и после завтрака заняться исследованием отделения и всех предлагаемых услуг. Мы обнялись на прощание, пожелали друг другу спокойной ночи, и Эльса ушла.
Последний танец был медленным. Певец стоял один на сцене, все прожекторы были направлены только на него, так что все остальное оказалось скрыто в полутьме. Он пел:
— This is for my girl, this is for my woman, for my world. Baby, baby, this is all for you…[1]
Юханнес подошел ко мне, в такт музыке покачивавшейся с теплым лимонадом в руках, поклонился и церемонно пригласил на танец:
— Позволите?
Это было просто чудесно. Я была очарована его старомодными манерами и учтивостью и без раздумий приняла приглашение. Юханнес положил руку мне на талию и увлек в центр зала. Он уверенно вел меня в танце и так тонко чувствовал ритм, что мне почти ничего не надо было делать. Словно в трансе я следовала за ним так, будто мы были одним целым.
— Спасибо за танец, Доррит, — сказал мой кавалер, когда музыка стихла. — И за прекрасный вечер.
Он взял мою руку и поднес к губам. Я читала об этом в романах, видела в кино и в театре. Мечтала об этом. Но впервые в жизни это случилось со мной наяву. Впервые в жизни мужчина поцеловал мне руку.
Я уже выходила из ресторана, когда за спиной раздались торопливые шаги. Я повернулась. Это была Майкен.
— Нам с тобой по пути! — сказала она. — Я покажу, как сократить дорогу. Если ты не очень устала, конечно.
— Нет, совсем нет, — ответила я, обрадовавшись возможности еще немного оттянуть одиночество.
Мы доехали на лифте В на пятый этаж и оказались в широком, как улица, и на первый взгляд бесконечном коридоре. Сделав несколько шагов, я поняла, что это — беговая дорожка с тем особым шероховатым покрытием, которое поглощает звуки. С другой стороны дорожки была стеклянная стена, за которой виднелся настоящий лес.
— Это зимний сад, — объявила Майкен. — Самая дикая его часть.
Прямо над нами высился стеклянный купол, накрывавший зимний сад и беговую дорожку, а за окном, в свою очередь, высилось ночное небо — темное и бесконечное…
