И снова наши несли потери. Застывали в пути моторы. Замерзали на льду шофёры. И всё же ни днём, ни ночью, ни в метель, ни в самый лютый мороз не переставала работать ледовая дорога через Ладожское озеро.
Стояли самые тяжёлые дни Ленинграда. Остановись дорога – смерть Ленинграду.
Не остановилась дорога. «Дорогой жизни» ленинградцы её назвали.
Из чего он только не выпекался – ленинградский блокадный хлеб! Разные были примеси. Добавляли к ржаной муке муку овсяную, ячменную, соевую, кукурузную. Применяли жмых – льняной, хлопковый, конопляный. Использовали отруби, проросшее зерно, мельничную пыль, рисовую шелуху и многое другое. По десять раз перетряхивали мешки из-под муки, выбивая возможное из невозможного.
Хлеб был кисловатым, горьковатым, травянистым на вкус. Но голодным ленинградцам казался милее милого.
Мечтали люди об этом хлебе.
Пять раз в течение осени и зимы 1941 года ленинградцам сокращали нормы выдачи хлеба.
2 сентября состоялось первое сокращение. Норму установили такую: 600 граммов хлеба взрослым, 300 граммов – детям.
Вернулся в этот день Валеткин отец с работы. Принёс хлеб. Глянула мать:
– Сокращение?!
– Сокращение, – отозвался отец.
Прошло десять дней. Снова с работы отец вернулся. Выложил хлеб на стол. Посмотрела мать:
– Сокращение?!
– Сокращение, – отозвался отец.
По 500 граммов хлеба в день стали теперь получать взрослые.
Прошло ещё двадцать дней. Наступил октябрь. Снова сократили ленинградцам выдачу хлеба. Взрослым – по 400 граммов на день, детям – всего по 200.
Прошёл октябрь. Наступил ноябрь. В ноябре сразу два сокращения. Вначале по 300, а затем и по 250 граммов хлеба стали получать взрослые. Дети – по 125.
Глянешь на этот ломтик. А ломтик – с осиновый листик. Виден едва в ладошке. И это на целый день.
Самый приятный час для Валетки – это тот, когда с завода приходит отец, когда достаёт он из сумки хлеб.
Хлеб поступает к матери. Мать раздаёт другим. Вот – отцу, вот – дедушке, бабушке, вот дольку берёт себе.
А вот и ему – Валетке. Смотрит Валетка всегда зачарованно. Поражается одному: в его куске 125 граммов, а он почему-то больше других. Отцовского даже больше.
– Как же так? – удивляется мальчик.
Улыбаются взрослые:
– Мука в нём другая – детская.
Голод смертью идёт по городу. Не вмещают погибших ленинградские кладбища. Люди умирали у станков. Умирали на улицах. Ночью ложились спать и утром не просыпались. Более 600 тысяч человек скончалось от голода в Ленинграде.
Среди ленинградских домов стоял и этот дом – дом Савичевых. Над листками записной книжки склонилась девочка. Зовут её Таня. Таня Савичева ведёт дневник.
Записная книжка с алфавитом. Таня открывает страничку с буквой «Ж». Пишет:
«Женя умерла 28 декабря в 12.30 ч. утра. 1941 г.».
Женя – это сестра Тани.
Вскоре Таня снова садится за свой дневник. Открывает страничку с буквой «Б». Пишет:
«Бабушка умерла 25 янв., 3 ч. дня. 1942 г.».
Новая страница из Таниного дневника. Страница на букву «Л». Читаем:
«Лёка умер 17 марта в 5 ч. утра. 1942 г.».
Лёка – это брат Тани.
Ещё одна страница из дневника Тани. Страница на букву «В». Читаем:
«Дядя Вася умер 13 апр. в 2 ч. ночи. 1942 г.».
Ещё одна страница. Тоже на букву «Л». Но написано на оборотной стороне листка:
«Дядя Лёша. 10 мая в 4 ч. дня. 1942 г.».
Вот страница с буквой «М». Читаем:
«Мама. 13 мая в 7 ч. 30 мин. утра. 1942».
Долго сидит над дневником Таня. Затем открывает страницу с буквой «С». Пишет:
«Савичевы умерли».
Открывает страницу на букву «У». Уточняет:
«Умерли все».
Посидела. Посмотрела на дневник. Открыла страницу на букву «О». Написала:
«Осталась одна Таня».
Таню спасли от голодной смерти. Вывезли девочку из Ленинграда.
Но не долго прожила Таня.
От голода, стужи, потери близких подорвалось её здоровье. Не стало и Тани Савичевой.
Скончалась Таня. Дневник остался.
«Смерть фашистам!» – кричит дневник.
Галя Сорокина – медицинская сестра. Только-только закончила медицинские курсы. Прибыла по назначению в один из ленинградских госпиталей.
Давно мечтала Галя стать медицинской сестрой. Училась прилежно. Торопила время. Ждала той минуты, когда наконец с полным правом наденет медицинский халат, представляла, как будет перевязывать раненых, как будет за ними ухаживать, как начнут её раненые нежно называть сестричкой.
Прибыла Галя по назначению.
– Медсестра?
– Медсестра, – отвечает Галя.
– Очень хорошо, – говорят Гале.
Посмотрели на Галю. Девушка стройная, крепкая, вид спортивный. Принесли, поставили перед Галей два ведра.
– Вот, – говорят, – для первого знакомства первое вам медицинское задание.
Смотрит Галя на вёдра. Понимает: что-то не то. Какое же задание медицинское – с вёдрами?!
Фашисты не прекращали бомбить и обстреливать Ленинград. Не только ленинградским заводам, не только ленинградским домам наносили они урон. Бомбы и снаряды попадали в мосты, обрывали электрические провода, выводили из строя водопровод, разрушали насосные станции.
В такие часы начинался общий аврал.
Рабочие-мостовики начинали чинить мосты.
