Рабочие-электрики быстро восстанавливали повреждения на линиях электропередачи.
Рабочие-водопроводчики быстро меняли повреждённые трубы, быстро восстанавливали насосные станции.
Не смогли фашисты нарушить нормальную жизнь города. Снова шёл электрический ток. Снова бежала вода в квартиры.
Беда пришла неожиданно. То, что оказалось не под силу фашистским бомбам и снарядам, сделали холода. Ударили сильные морозы. Замёрз, застыл, остановился ленинградский водопровод.
Страшная беда нависла над городом.
Заводам нужна вода.
Хлебозаводам нужна вода.
Больницам нужна вода.
Вода, вода, всюду нужна вода. Мёртв ленинградский водопровод.
Город спасала река Нева. Здесь, в невском льду, прорубили проруби. С самого утра тянулись сюда ленинградцы. Шли с вёдрами, с кувшинами, с бидонами, с кастрюлями, с чайниками. Шли цепочкой, один за одним. Стари-ки здесь, старухи, женщины, дети. Нескончаем людской поток.
Идти на Неву за водой и было первым медицинским заданием Гали Сорокиной. Не одна только Галя, несколько их, медицинских сестёр, стали носить для госпиталя воду.
Как-то встретился Гале военный:
– Кто вы?
– Водяная сестра, – отвечает Галя.
– Кто-кто?
– Водяная сестра, – повторяет Галя.
Как-то встретился Гале гражданский:
– Кто вы?
– Водяная сестра.
– Кто-кто?
– Водяная сестра, – отвечает Галя.
Стала она и её подружки действительно водяными сёстрами. Так называли теперь их в госпитале.
Честно трудилась Галя. Понимала: и впрямь медицинским явилось её задание. Глоток простой студёной невской воды был часто для раненых дороже многих самых ценных лекарств.
Не вернулась однажды в госпиталь Галя.
Продолжали фашисты безжалостно обстреливать Ленинград. Посылали на город снаряды огромной мощности.
Попала Галя под фашистский артиллерийский обстрел. Погибла при взрыве снаряда Галя.
Похоронили Галю на Пискарёвском кладбище. Тысячи здесь ленинградцев, погибших в дни Ленинградской блокады. Десятки тысяч.
Пискарёвское кладбище ныне – огромный мемориальный памятник. В вечном молчании высоко-высоко поднялась здесь фигура скорбящей женщины. Цветы и цветы кругом. И как клятва, как боль – слова на граните: «Никто не забыт, ничто не забыто!»
У ленинградцев выработалась своя походка. Особая. Неповторимая. Ленинградская.
Голод и холод делали своё дело. Сил у каждого становилось всё меньше и меньше. Люди стали ходить всё тише и тише. Шаг у ленинградцев стал размеренный, движения плавные. Идут, не торопятся. Не обгоняют друг друга. Экономят свои силы. Даже дети и те потеряли свою обычную резвость. Глянешь на них: не дети это вовсе – маленькие старички чинно идут по улицам.
Прибыл однажды с Большой земли на один из ленинградских заводов специалист из Москвы. Завод знаменитый – Кировский, бывший Путиловский. Наслышался московский специалист про ленинградскую походку ещё в Москве. Говорили ему про ленинградцев:
– Ходят тихо. Движения плавные. Берегут силы.
Потом, когда летел в Ленинград, – а летали в то время из Москвы в Ленинград не прямо, а кружны́м путём, обходя районы, захваченные фашистами, – опять услышал он о ленинградской походке:
– Берегут силы. Ходят плавно. Движения тихие.
Прибыл специалист в Ленинград на Кировский завод. Интересуется планами. Думает: наверно, сниженные здесь планы. Видит – нормальные планы. Интересуется: как же они выполняются? Узнаёт – в срок выполняются. Мало того – перевыполняются даже планы!
Удивился московский гость. Про себя подумал: «Вот так походка тихая. Вот так движения плавные».
Возможно, это только здесь, на Кировском заводе, решил московский специалист. Побывал на других заводах. Но и там, на других заводах, выполняются точно и даже досрочно планы. Для нужд фронта, для войск, обороняющих Ленинград, трудятся ленинградские рабочие. Танки, пулемёты, мины, гранаты, разное другое вооружение выпускают ленинградские заводы. Не отстают они в сроках. Широк их рабочий шаг.
Вернулся специалист в Москву. Спрашивают у него:
– Что видел? Что слышал? Как ленинградская походка?
Рассказал специалист о том, как сражается Ленинград, о работе Кировского завода; рассказал о других заводах.
– Нормальная, отличная походка, – сказал о походке. – Ленинградский надёжный шаг.
Фашисты совершали регулярные налёты на Ленин-град.
Лётчик младший лейтенант Алексей Тихонович Севастьянов нёс ночную патрульную службу в ленинградском небе.
Неспокойно небо над Ленинградом. Прорываются к Ленинграду фашистские самолёты. Бросают на город бомбы. Бороздят по небу наши прожектора. Ищут, нет ли фашистов в воздухе.
Летел Севастьянов на самолёте-истребителе И-153. Самолёт был типа биплан, то есть двукрылый, имел справа и слева по два крыла. Называли его лётчики любовно «чайкой». Походил внешним видом своим истребитель чем-то на красивую морскую птицу. На верхних крыльях имел характерный, словно у чайки, излом крыла.
