– Меня завтра повезут на следственное действие – эпизод у меня был в паре с одним фраером набушмаченным, – вот и не могу уснуть, – усмехнулся Цыган.
– И меня завтра поутру повезут на опознанку за город, – удивился совпадению Дрын. – Так, значит, одним автозаком попрем?
– Может, и так, – кивнул головой Цыган.
– Хорош бухтеть, спать мешаете, – раздался твердый голос Мазута. – Завтра в машине договорите.
Дрын не заставил его повторять дважды и забрался на свое место. Зарецкий все равно продолжал бодрствовать, прислушиваясь к шепоту блатных, но ничего не разобрал. Через некоторое время они затихли – видимо, Мазут ввел корректировку в первоначальный план. А сразу после подъема вертухай вывел Цыгана и Дрына, сопроводив их в сборную камеру, где уже находился один арестованный. Несмотря на то что Цыган знал, кого тут увидит, он не сразу узнал обритого наголо Петракова в поношенной телогрейке.
– Кого я вижу, Бабан! – действуя, как договорились, поздоровался с оперативником Зарецкий. – Ты, что же, сучок, легашам начирикал про зерно?
– Меня неделю не кормили, на одной воде держали, что оставалось делать? – разыграл смятение Петраков.
– Подыхать, Бабан! – зло произнес Цыган. – Сдохнуть, но подельника не сдавать.
– Я не хочу из-за двух мешков зерна подыхать, – огрызнулся Петраков.
– Ничего, – угрожающе посмотрел на своего «подельника» Зарецкий, – все одно, сдохнешь, уж я постараюсь.
Дрын с огромным интересом наблюдал грызню подельников, не вмешиваясь в их разговор. Уголовник знал, что Зарецкому, по возвращении в хату, отдадут пайку, в которую будет подмешано снотворное, переданное Мазуту подкупленным с воли вертухаем. Поэтому Цыгану оставалось жить совсем недолго.
В камеру завели еще одного заключенного, а вскоре всех повели во внутренний дворик, где уже стоял автозак. Кроме двух вооруженных карабинами конвоиров, в машину сели два следователя и один оперативник.
– Сначала на следственный эксперимент в город поедем. Потом пересадим этих в другую машину, а вы повезете арестованного Дрынкова на очную ставку, – распорядился один из следователей водителю.
– Эй, начальник, а че я дубака тут давать должен в ожидании? Че, нет машины меня сразу по моему делу отвезти? – подал голос Дрын, недовольный, что будет мерзнуть в холодном автозаке, дожидаясь окончания следственного эксперимента по делу Зарецкого.
– Заткнись, гнида, а то сейчас пешкодралом под конвоем за город погонят! – прервал его следователь Грязунов. – Скажи еще спасибо, что Родина тебя на машине везет.
– Так бы и сказали сразу, – успокоился уголовник, услышав привычные аргументы. И тут же обратился к четвертому заключенному:
– А ты, малец, че здесь?
– Разговорчики! – рявкнул на него конвоир, замахнувшись прикладом карабина. – Сейчас зубы пересчитаю!
После последнего аргумента Дрын всю дорогу до места следственного эксперимента ехал в полном молчании.
– Зарецкий, Сергеев, на выход! – раздался приказ следователя, когда машина остановилась.
Цыган и Бабан, заложив руки за спину, вышли из автозака. Сквозь закрытые двери Дрын слышал щелчки наручников и голос следака, распоряжавшегося насчет понятых.
– Ну что, пора начинать? – поинтересовался Грязунов, как только Зарецкий и Петраков зашли в подъезд полуразрушенного дома.
– Сними браслеты, – напомнил Петраков, поднимая Цыгана и свою руку, которые были скованы одними наручниками.
– Как вы быстро от них устали с непривычки, – съязвил Зарецкий, видя, что отец его жены потирает кисть.
– Женщина готова? – не обратил внимания на его замечание Петраков.
– Да, сотрудница здесь, – доложил Грязунов.
– Конвойные не знают об операции, так что смотри, как бы расторопность не проявили, когда мы ноги будем делать, – предупредил коллегу майор.
– Все нормально, с ними наш сотрудник под видом зека. Если они захотят выскочить, он там бузу устроит, блатного буцкать начнет. Отвлечет, одним словом.
– Тогда пора начинать. Где мое оружие? – напомнил о нагане Петраков.
Грязунов вручил ему револьвер и запасные патроны.
– А мне? – протянул руку Зарецкий.
– Не смеши, не до тебя – отрезал Грязунов.
– Солудев в автомобиле ждет за домом, – сообщил последнюю важную деталь следователь. – После выстрела и криков прыгаете в окно и пробегаете тридцать метров под арку, там он вас подхватит.
– Хорошо, – улыбнулся Петраков. – Ну что, начнем концерт?
Грязунов подозвал сотрудницу и достал свой револьвер. Направив его в потолок, спустил курок. Выстрелом с потолка сбило кусок штукатурки, и всех обдало серой пылью.
– Помогите, убивают! – закричала, согласно инструкции, голосистая девица, побежав к автозаку.
– Ну все, пока, – Петраков тоже выстрелил, а затем спрыгнул в сугроб.
– Стоять, волки, береги бейцалы, отшибу! – веселясь представлению, не сдержался и внес свою лепту в инсценировку побега Зарецкий.
– Ну давай, прыгай! – злился под окном Петраков.
– А чего? – пожал плечами Зарецкий, спрыгнув к нему вниз. – Надо же, чтобы и меня слышно было, тогда Дрын доведет до Мазута, что нам нужно.
