Когда младшие командиры вышли, Алексей задумался. В Волковой деревне среди украденных и сброшенных там с грузовика вещей Христофорова он нашел и письма на его имя. Ознакомившись с их содержанием, Петраков, к своему удивлению, узнал в авторе родную сестру Марию. Самым неприятным для него было узнать, что отцом его пятилетней племяшки был не муж ее Владимир, а любовник, Бронислав Петрович Христофоров. Петраков делал вид, что ничего не знает, поскольку не мог решиться на откровенный разговор с сестрой. «Это ее личное дело», – подумал он.
Проводив сына, Матвей Порфириевич еще долго не мог успокоиться. Он позвал жену и попросил ее налить ему сто граммов водки, хотя Анна Ефимовна сразу же убрала бутылку со стола. На удивление, жена, не говоря ни слова, выполнила его просьбу.
Едва Петраков-старший успел зажевать выпитое корочкой хлеба, как объявили воздушную тревогу, уже седьмую за день. И каждый раз бомбы падали совсем в других районах города. Женщины начали наспех одевать детей.
– Собирайся, чего разлегся… – заворчала Анна Ефимовна, видя, что Матвей Порфириевич прилег на кровать и не высказывает никакой озабоченности.
– Не пойду, – заявил он. И он кивнул в сторону незаконченного костюма: – Опять туда-сюда мотаться, а я лучше заказ доделаю, завтра уже отдавать надо.
– Ты что, с ума сошел по старости? – разозлилась жена. – Мария, посмотри, что отец твой удумал!
– Пап, ну ты чего? Быстрей собирайся, – попробовала уговорить его дочь.
– Вам что, непонятно? – с угрозой в голосе рыкнул глава семейства. – Сказал… никуда не пойду. Я не боюсь! Вы, бабье племя, дрожите себе на здоровье, а от меня отстаньте подобру-поздорову.
– Ну ладно, – сдалась Анна Ефимовна, понимая, что времени добежать до бомбоубежища почти не остается, – но я с тобой еще поговорю.
После их ухода Петраков-старший сел за швейную машинку и начал, не торопясь, доделывать заказ, за который уже получил вперед два килограмма колотого сахара. Неожиданно ему показалось, что он слышит звук подлетающих немецких бомбардировщиков. Руки портного остановились, и он против воли напрягся в ожидании первых взрывов…
В бомбоубежище то ли из-за плохо работающей вентиляции, то ли из-за многолюдства было душно. Семья Петраковых еле разместилась на скамье, посадив детей на колени. От близких разрывов авиабомб моргало тусклое освещение подвала, грозя в любой момент отключиться. Для Анны Ефимовны время тянулось нескончаемо долго. Через полчаса бомбежка стала затихать, и наконец раздалось оповещение об отбое воздушной тревоги. В этот самый момент по душному бомбоубежищу пронеслась страшная весть – в районе зоосада разрушено два дома.
– Ой! – Анна Ефимовна схватилась за сердце. – Матвей!
У нее подкосились ноги, и дочь с невесткой едва успели подхватить падающую на бетонный пол старую женщину. Пока взрослые пытались привести в чувство бабушку, Вячеслав с братом, расталкивая толпу граждан, направляющихся к выходу, устремились к дому. Подростков вел не только мальчишеский интерес, но и страх за дедушку. Не оглядываясь на отстающего Андрюшку, Вячеслав за пять минут добежал до Зоологического сада и увидел густой черный дым, валивший с того места, где полчаса назад стоял их дом. Он, как когда-то в раннем детстве, закрыл глаза в надежде, что когда откроет их, вновь увидит их дом на прежнем месте. Но дым не исчез. У мальчика одеревенели ноги и спина покрылась холодной испариной. Напуганный, он развернулся и побежал назад, по пути поймав за шиворот брата и, несмотря на сопротивление, увлекая его за собой. Мать, тетка и бабушка выходили из бомбоубежища. Анастасия, увидев Вячеслава, в глазах которого стоял нескрываемый ужас, а лицо было бледнее белого полотна, поняла, что случилось несчастье.
– Ну, как там, все в порядке? – спросила Лариса, увидев сыновей.
Вместо ответа Вячеслав лишь покачал головой. Поведение парня нагнало на женщин еще большее беспокойство, и они уже не шли, а практически бежали.
Остатки разрушенного бомбежкой дома пожирали языки пламени. Их квартиры на третьем этаже не было, так как подъезд был разрушен до первого этажа. Сквозь клубы дыма проглядывала чудом устоявшаяся задняя стена дома, к которой, словно ласточкино гнездо, прилепилась часть их гостиной комнаты, в которой совершенно невредимый стоял любимый бабушкин буфет из карельской березы.
– Может быть, отец успел выбежать из квартиры? – осипшим от волнения голосом произнесла Мария.
Анна Ефимовна оттолкнула поддерживающих ее Ларису с Анастасией и, осматриваясь по сторонам, двинулась к толпе горожан, столпившихся перед пожарищем.
– Матвей! – Ее голос потонул в криках других пострадавших, пытающихся найти своих близких.
