– Кто такие? Документы! – высоким, нервным голосом прокричал вчерашний десятиклассник с офицерскими петлицами.
– Да мы местные, товарищ офицер, рядом живем, – махнул рукой в сторону их дома Цыган, доставая свой ночной пропуск.
Шкет и Чеснок тоже предъявили подделки.
– Что, только сегодня родились? – высвечивая пропуска фонариком, продолжал кричать младшой. – Комендантский час для всех, кто не на работе!
– А мы идем на работу, – подал голос Николка, – землю щас рыть будем.
Офицер только сейчас обнаружил четыре лежащие на земле лопаты.
– А это что такое? – кивнул он в их сторону. – Ну-ка пошли за мной, сейчас выясним, какими шабашками вы ночью занимаетесь.
– Товарищ младший лейтенант, надо бы связать им руки, – один из рядовых нервно двинул карабином. – Может, диверсанты?
– Какие диверсанты, японский городовой! – пошел ва-банк Цыган. – Могилку соседка попросила выкопать на кладбище, а утром нам на работу. Когда же рыть-то?
– Могилу? – недоверчиво переспросил начальник патруля.
– А что же еще можно рыть в той стороне? – махнул рукой Цыган, зная, что, кроме сельского кладбища, на пути к овощехранилищу ничего нет.
– Все равно нельзя ночью шататься, я должен вас начальству для дознания доставить, – уже намного спокойнее, словно раздумывая, как ему быть, произнес офицер.
– Завтра мы должны холодильную установку запускать, второй день ремонтируем, – продолжал блефовать Цыган, – и если с утра не запустим, продукты испортятся. Вот тогда и нам, и всем, кто к этому руку приложил, впаяют как самым настоящим диверсантам.
– Так что же вы поперлись, если такая ответственная работа на вас? – Младший офицер подумал, что лучше бы парней отпустить.
– Так у бабки дед уже пять дней мертвяком лежит. Что же мы, звери какие, помочь не можем? – надавил Зарецкий.
Лейтенант оглянулся на своих солдат, которые уже закинули оружие на плечо и всем своим видом показывали, что готовы идти дальше по маршруту.
– Ладно, валите, – отдал он пропуска. – Только к шести утра должны вернуться, а то меня сменят, и вас другой патруль застукает.
– Большое комсомольское спасибо! – решил внести свою лепту Шкет.
– Разве я не понимаю, что такое продукты для Ленинграда… – произнес напоследок офицер.
Возле кладбища Николка удивился, что Иван не остановился здесь для рытья могилы, а свернул в лесопосадки.
– В другом месте могилку рыть будем, – вместо Цыгана гоготнул Чеснок.
Ивану стало неуютно. Он редко попадал в ситуации, когда не знал, что ответить. Сейчас, с одной стороны, понимал: Николке можно врать что угодно, но, с другой стороны, именно это и не позволяло ему пользоваться его болезнью.
– Доверься мне, я все сделаю, как надо, – только и сказал ему Цыган.
К овощехранилищу они добрались кромкой леса. Перебежав открытое пространство, скатились в овраг и по его дну пошли к задней стене склада. С места работ Чесноком уже были натасканы распиленные полутораметровые березовые столбы для подпорок. Коротко перекурив, ночная артель приступила к рытью тоннеля. Непривычные к физическому труду и испытывавшие недостаток в питании, молодые воры после первого часа работы почти выбились из сил. Еще через час и Цыган вынужден был остановиться на передых, так как руки его отказывались слушаться. Только Николка продолжал ритмично, словно землепроходная машина, вгрызаться в грунт, не проявляя признаков усталости. После первых трех метров лаз стал сужаться, и теперь одновременно копать могли только два человека. Ванька работал в паре с Николкой, и их смена была более производительной, перерыв они делали через каждые полтора часа. Чеснок и Шкет работали по полчаса, после чего оставшиеся полтора до новой пересмены лежали пластом.
– Вань, а что мы роем? – поинтересовался Николка.
– Мы, Николай, ищем себе шанс на выживание, – как мог честнее ответил Цыган.
– А я все думаю, что ж за место для могилы… Да и на могилу не похоже, – засмеялся парень.
К рассвету тоннель под склад был прорыт на десять метров. Такими темпами, прикинул Цыган, можно подвести подкоп под бетонный пол хранилища через два дня, учитывая и то, что почти вертикальный лаз рыть будет гораздо труднее.
Перед возвращением в деревню Цыган отвел Николку в сторону.
– Николай, ты только не говори бабушке и отцу Амвросию о месте нашей работы, пусть это будет нашим с тобой секретом.
– Вань, а мы и для них шанс на жизнь ищем? – вдруг спросил Николка.
– Да. И для всех наших близких.
– Хорошо, – весело заблестели глаза блаженного. – Тогда пусть это будет для них сюрпризом.
С утра над Ленинградом стояла сплошная облачность. Было пасмурно, но тепло. Из района Пулкова доносились залпы орудий. К вечеру пальба усилилась, и в город стали залетать снаряды, которые упали на Обводном канале и в районе Расстанной улицы.
В деревне Каменка, после утреннего построения и развода по занятиям подразделения, капитан Петраков попытался связаться с родными, зайдя в местный переговорный пункт. Телефонистка напрасно пыталась набрать номер.
– Наверное, обрыв на линии, товарищ капитан, – после десятой попытки виновато пожала плечами девушка.
