Девочка подбежала, взяла кусочек и, сунув его за щеку, кинулась обратно.
– Катя, нужно ведь сказать «спасибо», – Марии стало неловко за дочь.
– А чем вы тут занимаетесь, молодые люди? – поинтересовался Бронислав Петрович, подходя к ребятам.
– Косоцку лецим, – с охотой поделилась девочка.
Христофоров с изумлением увидел кошку Петраковых, на переднюю лапу которой была наложена шина из школьных линеек.
– Ты смотри, ее еще не съели, – удивился гость.
– Косек не идят, – заступилась за Барматуху Катя.
– Когда приспичит, не только кошек, но и крыс есть будешь, – резко, не делая скидки на возраст дочери, произнес Христофоров.
– Все, садимся пить чай! – пригласила к столу Анастасия.
Анне Ефимовне отнесли кусок черного хлеба, намазанный тушенкой, которая машинально стала есть, на короткое время прекратив разговаривать с покойным мужем.
Получив от Ларисы письмо, Христофоров направился обратно в часть. После его ухода всем хоть на немного, но стало полегче.
После трудного разговора семья вынуждена была отказаться от индивидуальных похорон Петракова-старшего, на которые просто не имелось средств. Единственная надежда была на Алексея, которому Лариса отписала о смерти отца.
…Петраков с трудом дождался возвращения Христофорова и еще до построения на вечернюю поверку позвал его в свой кабинет. Услышав новость, собрал все силы и стал спрашивать о семье, о том, как они устроились на новом месте. Потом нетерпеливо вчитался в письмо жены.
– Отца надо похоронить, – прозвучали его мысли вслух. – Пойду после отбоя просить машину.
– И меня, товарищ капитан, возьмите с собой, – предложил Христофоров, которому очень не хотелось оставаться в подразделении. – Как-никак я хорошо знал вашего отца.
Работа над рытьем тоннеля шла быстрыми темпами. Грунт был легким, к тому же Шкет с Чесноком втянулись в рабочий ритм, теперь практически на равных отрабатывали свою смену. И вот саперная лопата Чеснока заскребла по бетонной стяжке хранилища. Узнав, что цель близка, Цыган поставил подельников на укрепление лаза, а сам, захваченный воровским азартом, тут же принялся долбить пробойником. Им опять повезло: при строительстве хранилища в раствор явно не доложили цемента как минимум в два раза. На всякий случай Цыган попросил Шкета послушать снаружи, не слышно ли звуков ударов. Вернувшийся подельник сообщил, что наверху полная тишина.
Уже сквозь сумерки стал пробиваться рассвет, но работа не прекращалась. Через час в бетонном полу хранилища появилась дырка, в которую можно было просунуть руку. Цыган сменил Николку, и под его ударами образовалась брешь для головы. Еще полчаса – лаз готов. Но пролезть в хранилище мешал тяжелый деревянный ящик. С трудом сдвинув его и щелкнув керосиновой зажигалкой, Цыган первым проник в складской бокс. Выдолбленное в полу отверстие, к сожалению, оказалось не у самой стены, как рассчитывал Зарецкий, а почти по центру, что осложняло дальнейшую маскировку проникновения, но самое главное было достигнуто. Цыган, словно мальчишка, не мог скрыть своего ликования и выбил ладошами своеобразную чечетку по бедрам и груди, а в завершение «хлопнул пробкой», засунув палец в рот. По очереди из тоннеля поднялись Шкет, Чеснок и Николка. Чеснок зажег несколько парафиновых свечей, осветив помещение.
– Ну вот, мы прорыли тоннель в коммунизм, – оглядывая многочисленные коробки и бочки с продовольствием, сверкнул в улыбке золотой фиксой Шкет.
– Начнем по порядку, граждане понятые, – начал ерничать Ванька. – Необходимо составить опись ворованного продовольствия. Что тут?
Цыган осмотрел злополучный ящик, мешавший им проникнуть наверх.
– Похож на те, что в последний раз Дед привозил, – опознал его Чеснок.
В ящике и на самом деле оказались пятизарядные армейские карабины, аккуратно уложенные, со следами оружейного масла. Рядом обнаружился металлический ящик с патронами необходимого калибра.
– Дед воевать, что ли, собрался? – удивился Чеснок.
– Готовился защищать награбленное, – уточнил Цыган. – А ну давай четыре карабина и ящик патронов в тоннель. Схороним до поры.
– Понятие имеем, – хитро улыбнулся Чеснок и сбросил ящик с патронами в тоннель. – Наверняка когда-никогда придется Деда с Федулей «маслятами» угощать.
Спустив в тоннель карабины, подельники стали осматривать помещение. Складской бокс представлял собой сокровищницу тысячи и одной ночи с той разницей, что эквивалентом сказочного серебра было несколько коробок с папиросами «Беломор», около центнера пиленого рафинированного сахара, ящики с трехлитровыми банками томатного сока, вместо золота – мука-крупчатка и пшеничная первого сорта около тонны общим весом, а вместо камней драгоценных – рисовая и гречневая крупы, банки с говяжьими и свиными консервами, масло сливочное и подсолнечное, банки с килькой и сельдью, судак соленый, лещ копченый и даже целый ящик полукилограммовых банок черной зернистой икры. Кроме этого богатства, было еще полно всякой вкусной мелочи: яичный и какао-порошок, шоколад, армянский коньяк, геркулес, манка, перловка, соль, макароны и другие уже забытые продукты.
