Чтобы не выдать раньше времени своего посещения бокса, продукты решили набирать в заранее приготовленные мешки из-под картошки. Таким образом, общее количество ящиков оставалось прежним, но их содержимое убавлялось. Через полчаса с туго набитыми мешками, наполненными драгоценной провизией, ночная артель покинула склад, предварительно прикрыв лаз – вернув на место ящик. Завалив вход в тоннель нарубленным кустарником, подгибаясь под тяжестью мешков, мужчины двинулись домой по лесной опушке. Цыган чувствовал себя Али-Бабой, благополучно вышедшим из пещеры сорока разбойников. Довольные, Чеснок и Шкет строили планы о визите к изголодавшимся родным и обсуждали их радостную реакцию. Николка, заразившись общим настроением, не чувствуя тяжести, шел бодро и все время улыбался новым друзьям.
Придя домой в половине восьмого утра, Цыган с молодыми ворами впервые за последнюю неделю поели настоящей пищи. Уставшие после ночной работы, они завалились спать, намереваясь вечером навестить своих родных, а Ванька Зарецкий – решив заняться поисками Анастасии.
Отец Амвросий всю заутреню не мог выкинуть из головы недавний приход Николки с мешком, наполненным давно не выдаваемыми по карточкам продуктами. Конечно, Иван говорил об оплате за рытье погреба, но то, что принес внук бабы Фроси, никак не соответствовало стоимости такой работы. Николка на все вопросы только смеялся и говорил о шансе на жизнь и какой-то тайне. После того как парень поел и лег спать, священник и Ефросинья долго разговаривали. Старушка хоть и разделяла опасения Амвросия – мол, здесь не все чисто, с другой стороны, была благодарна Ивану за помощь. Любой другой на его месте не стал бы разбазаривать драгоценное продовольствие, делясь с чужими людьми. Батюшка для себя все же решил переговорить с Иваном и выяснить все о золотой халтуре.
К концу службы к церкви подъехал военный грузовик, из которого вышел седой офицер в сопровождении рядового. При входе в храм капитан перекрестился, сняв, как и полагается, головной убор.
– Здравствуйте, батюшка, – поприветствовал он настоятеля, – я к вам с просьбой.
– Слушаю тебя, сын мой.
– У нас сгорела квартира, и в ней погиб мой отец, – начал горестный рассказ Алексей Петраков. – Сгорели и все документы на наше семейное захоронение, а комендант кладбища такой бюрократ попался, требует восстановления бумаг, не хочет без них хоронить отца.
– Не волнуйся, сын мой, я во всем тебе помогу, – сказал отец Амвросий, заметив, что офицер сильно нервничает.
– Я забрал тело отца из морга и все утро ездил с ним по городским кладбищам, а потом вспомнил про это кладбище и церковь – был здесь как-то по службе, – немного успокоившись, продолжал Петраков. – Мой отец был верующим человеком, вот я и решил вас попросить: оставьте тело отца в церкви на ночь, а с утра я приеду его хоронить.
– Как не пойти навстречу защитнику Отечества нашего? – не раздумывая, согласился священник. – Только надо могилку подготовить, а людей сейчас мало.
– Батюшка, вы уж помогите мне, а я сухим пайком с людьми рассчитаюсь завтра утром, – предложил Петраков. – Сам бы отрыл могилку, да нужно возвращаться в часть.
– Ладно, что-нибудь придумаю, – кивнул священник, вспомнив про Ивана.
Простой сосновый гроб с телом Матвея Порфириевича принесли в церковку и поставили на специальные козлы.
Алексей Матвеевич Петраков еще не был на новом месте жительства своей семьи и ни с кем не смог повидаться, так как все отведенное комбатом время был вынужден потратить на устройство погребения отца. Командир отпустил его и дал машину, нарушив приказ, пришедший накануне и запрещающий увольнения и другие отлучки из подразделения рядовых и офицеров, так как участились диверсионные вылазки. Как раз когда к нему пришел Петраков, по тревоге поднятая группа лейтенанта Мышкина вступила в бой с немецким парашютным десантом, выброшенным в районе станции Мга. Утром, когда он уезжал, группа его коллеги по работе в управлении НКВД еще не возвратилась. У Алексея щемило сердце от желания заехать к семье, но он понимал: если будет еще одна диверсионная вылазка или иной прорыв обороны города в его отсутствие, то и ему, и комбату не миновать трибунала.
– Товарищ капитан, Алексей Матвеевич! – вывел его из раздумий Христофоров. – А как же ваши? Они-то будут на кладбище?
– Если мне и удастся завтра утром сюда вернуться, то только для того, чтобы бросить горсть земли в могилу, а им сюда и вовсе никак не добраться, – горестно покачал головой Петраков. – Да, может, и не надо. С отцом и дедом как следует все равно не простятся, к тому же вдруг снаряд шальной залетит. Словом, война.
– Не обидятся? – продолжал давить Христофоров.
– После войны, если все будет хорошо, к нему на могилку придут.
Цыган проснулся от стука в окно. Во дворе стояли священник и Николка. Ванька пригласил гостей в хату, но отец Амвросий отказался.
– Иван, я к тебе с просьбой. Подсоби могилку вырыть, Николке одному тяжело будет после ночной работы, – объяснил священник цель своего визита.
– А кто умер? – поинтересовался Цыган.
