– Ах да! Несколько первых дней я попытался закрыть кадровые дыры, которые существуют на всех предприятиях города в связи с мобилизацией на фронт, и, помнится, помог Козлову, лично проводя беседы с приходящими для трудоустройства. Но фамилии тех, кто был принят на работу, я не помню, – развел руками Афанасий Игнатьевич, словно извиняясь за плохую память.
– Вот тут и кроется первая странность, товарищ Сосков, – внимательно посмотрел в глаза собеседнику оперативник. – Названные мною три человека исчезли после пожара на складах, даже не оформив увольнение.
– А я-то тут при чем? – недоуменно поинтересовался Кубышка.
– Пока не знаю, – задумчиво произнес Солудев. – Но следствие пришло к выводу, что именно эти люди похитили и вывезли со складов продукты, которые впоследствии были обнаружены в Волковой деревне.
– Ну так арестуйте их, сразу все и выясните, – высказал недовольство Афанасий Игнатьевич. – Зачем же меня подозревать в чем попало?
Отпустив Соскова, капитан Солудев задумался над сложившейся ситуацией. В овощехранилище вместе с продуктами были обнаружены несколько сопроводительных документов на груз, изучив которые и проведя ряд исследований, следствие пришло к выводу, что продовольствие со складов было вывезено по фальшивым заказ-нарядам горисполкома, к тому же оформленным задним числом, то есть якобы еще при жизни Павлухова. Так что формально Афанасий Игнатьевич Сосков оставался чистым. Доказать его причастность к хищениям можно было лишь одним способом: найти старшего экспедитора Петрова и двух шоферов и с помощью их показаний доказать вину бывшего начальника складов. Если установить местопребывание старшего экспедитора Петрова Дмитрия Сергеевича не представлялось возможным по причине отсутствия такой личности в городе, то с водителями грузовиков дело обстояло куда лучше. Молодые люди устроились на работу под своими именами. Вадим Чесноков, сын врагов народа, проживал с бабушкой и дедушкой. Другой же, Артем Выкин по кличке Шкет, был лучше известен уголовному розыску, так как еще до начала войны несколько раз арестовывался за мелкие кражи на Кузнечном рынке. Оба разыскиваемых подозреваемых по месту прописки сейчас не проживали, поэтому за их квартирами было установлено наблюдение и устроены засады. Дежурившие по адресам сотрудники пока тратили время впустую, и Солудеву поручили провести на обеих квартирах обыски.
Первый обыск было решено провести в квартире Вадима Чеснокова. После допроса Соскова Солудев с сотрудниками своего отдела выехал туда. Дверь в небольшую двухкомнатную квартиру открыл дед Чеснокова. Его жена была больна и наблюдала за действиями милиционеров с полным равнодушием. Было видно, что старики привыкли к обыскам. Худой и седой, как лунь, Чесноков-старший держался с достоинством, и по его выправке в нем нетрудно было угадать бывшего офицера царской армии, дворянина. В результате обыска под кроватью больной старухи были обнаружены несколько банок мясных консервов, пара килограммов крупы, колотый сахар, топленое масло и плавленый сыр.
– И откуда эти продукты у вас? – задал вопрос капитан.
– Выменяли на рынке на вещи, – спокойно ответил бывший офицер.
– Зачем врать? Мы ведь знаем, что их принес ваш внук Вадим Чесноков, – попытался пристыдить его Солудев, понимая, что это ему вряд ли удастся.
Старик ничего не ответил, только перекрестился, прося у Господа сил и заступничества за внука. А больная женщина то ли от страха, то ли от болезненной немощи, в отличие от мужа, не стала врать и так же равнодушно, как наблюдала за процедурой обыска, созналась, что продукты им принес внук.
– Нам с женой собираться? – поинтересовался старик у Солудева, видя, что обыск завершен и понятые расписываются в протоколе.
– Скажи спасибо жене, теперь не надо, – успокоил старика Солудев, хотя понимал, что у пожилой пары больше шансов выжить оставалось бы в следственном изоляторе, – арестованных хоть как-то, но кормили.
Через полчаса оперативная группа прибыла по адресу проживания семьи Артема Выкина. Обыск дал примерно такие же результаты, что и на предыдущей квартире. На вопрос, откуда продукты, больная женщина с темными кругами под глазами и тяжелым грудным кашлем только заплакала и стала просить не забирать еду, без которой ее дети умрут с голоду. К голосу матери моментально прибавились писклявые голосенки малолетних детей. Солудев поморщился. Ему было тяжело под эти жалобные просьбы забирать обнаруженные продукты, но выбора у него не было.
– Дядя! – подбежала к нему заплаканная девочка. – Ты плохой, ты бяка. Я расскажу Теме, и он тебе по зопе даст.
– Продукты Артем принес? – поинтересовался у малышки Солудев.
– Да! Он хороший, а ты засланец! – высказалась Ариша.
– Не я, девочка, такой, время такое, – совершенно серьезно попытался оправдаться Солудев. И стал поторапливать с окончанием следственных действий.
