– К сожалению, промахнулся, и граната пролетела над кабиной грузовика, – соврал Христофоров. – В противном случае, я бы не попал под его колеса и не был бы списан в запас.
– Настолько тяжелое ранение? – участливо поинтересовалась Мария.
– Множественные переломы ног и бедра. Да еще срослось плохо. Сами знаете, какое в госпиталях питание, – вздохнул Бронислав Петрович.
– И что же теперь? – продолжала расспросы его любовница.
– Придется мне всю жизнь ходить с палочкой, – сделал трагичное лицо бывший артист. – О сцене придется забыть.
Славка вспомнил о двух порциях супа, которые они оставили для женщин. Услышав о щах из «нутрии», больше всех обрадовался Христофоров, который, по его словам, не ел с самого утра. Остаток варева был разлит в три тарелки. Взрослые ели, не переставая нахваливать щи и того, кто приготовил такую вкуснятину. Вячеслав был горд и доволен, хотя в глазах его светился плутовской огонек.
– Военврач сказал, что мое выздоровление напрямую будет зависеть от того, как я буду питаться, – облизывая ложку, пояснил Христофоров. – Если не расхаживать ногу, возможно наступление мышечной дистрофии, а для того, чтобы постоянно ходить, нужны силы.
В этот момент из-под дивана выползла Барматуха и вспрыгнула на подоконник, показывая всем своим видом, что хочет на улицу и просит открыть форточку.
– Ваша кошка жива? – удивился Христофоров. – И как ее еще никто не съел?
– Да что вы такое говорите, Бронислав Петрович! – вступилась за домашнюю любимицу Лариса. – Кто же будет кошек есть?
– Вы напрасно так говорите, Лариса Сергеевна, – возразил гость, внимательно разглядывая Барматуху. – Еще месяц назад, до того, как я был призван в армию, на рынках битых кошек продавали под видом крольчатины. Во всем городе, наверное, только у вас кошка и осталась, других давно поели. Да и не только кошек. Собак, попугайчиков, хомяков, аквариумных рыбок…
– Бронислав Петрович, давайте при детях не будем продолжать этот разговор, – спокойно, но с железными нотками в голосе произнесла Лариса, открывая Барматухе дорогу на улицу.
– Надо же, какая тварь хитрющая, – продолжал, тем не менее, Христофоров. – Люди начинают от голода умирать, а ей хоть бы что. И чем она только питается? Уже вроде и крыс в городе нет.
– Для людей нет, а кошка их находит… – начал было Вячеслав, но осекся.
– Так это была не нутрия? – сразу догадалась Мария, которая не раз была свидетельницей того, как Барматуха притаскивала в их дом городских грызунов. – Вы что, не знаете, что крысы являются переносчиками чумы и холеры? – сердито поморщившись, добавила она.
– Она же прошла термическую обработку, – виновато улыбнулся Вячеслав, все еще не понимая, почему взрослые на него сердятся, если только что говорили спасибо.
Анастасия, чувствуя, что мать наверняка недовольна ее поведением, старалась не встречаться с ней взглядом, но когда все-таки осмелилась на нее посмотреть, то вместо молчаливого укора в глазах ее увидела лишь смешанное чувство грусти и отчаяния. А Бронислав Петрович неожиданно стал прощаться, побледнев лицом, и быстро вышел из квартиры, застучав костылем по лестнице.
– Ну вот, обидели человека. Нужно было сразу предупредить, что крысу сварили, – огорчилась уходу отца своей дочери Мария.
– Но ведь вкусно было, он же ел и нахваливал, – возразил ей Вячеслав. – И потом, сам же говорил, что сейчас люди едят все подряд.
– Дядя Броня злой, – раздался голос пятилетней дочери Христофорова, – мышка была очень вкусная.
Все, кроме Марии, рассмеялись, услышав непосредственную детскую оценку случившегося, и напряжение в комнате спало. Когда все улеглись спать, Лариса, которая спала вместе с дочерью, шепотом, чтобы не разбудить других, поведала, что госпиталь закрыт на карантин. Основанием послужила возникшая эпидемия тифа. Но хуже всего то, что, по словам лечащего врача, у Петракова-старшего выявлены признаки этой тяжелой болезни.
– И за что нашему папе такие мучения? – всхлипнула мать Анастасии. – Теперь мы еще долго не сможем его увидеть.
– Не надо, мам, – пыталась ее успокоить Настя, сама с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться с ней на пару, – главное, наш папа жив.
Кража зерна прошла как по маслу. Даже лучше, чем можно было ожидать. С самого утра, после осмотра Шкетом двора, они с Цыганом разделились. Шкет отправился поджидать выезда водителя грузовика, а Ванька, надев на руку красную повязку, стал обходить квартиры, выясняя наличие возможных нежелательных свидетелей. Из трех квартир только в одной на его стук открыла дверь древняя старушонка.
– Бабушка, по воздушной тревоге всегда спускайтесь в бомбоубежище, – произнес заготовленную фразу псевдодежурный по противовоздушной обороне.
– А зачем? – прошамкала бабка беззубым ртом.
– Чтобы не погибнуть, – пояснил Цыган, зная, как старики дорожат своими последними денечками.
– Так и так не сегодня завтра помру, – совершенно спокойно произнесла бабуля. – Есть-то совсем нечего, и помочь некому. Одинокая я.
