– Они не знают, мы хотим венчаться тайно, – перешел к щепетильному моменту Зарецкий.
– А что так? – нахмурился священник. – Родительское благословение залог на дальнейшую счастливую жизнь. Нехорошо, словно ворам, хорониться.
– Я же судим был, а у нее отец работает в НКВД, – пояснил причину Цыган. – К тому же ее родители не сильно набожные.
– Ну, не знаю, не по нраву мне такая свадьба… – покачал головой отец Амвросий.
Все замолчали. Бабе Фросе было жалко Зарецкого, но она лишь вздыхала, не решаясь перечить священнику. Николка, не доев, встал из-за стола и юркнул к себе в комнатушку, а через мгновение вернулся.
– Амвросий, венчай их, иначе в грехе жить будут, – неожиданно заговорил Николка и разжал ладонь – на ней лежали два золотых обручальных кольца.
– Это от Николки тебе и Настеньке, – протянул он их Ваньке.
– Откуда? – обалдел от неожиданности Зарецкий.
– Родителей его кольца, – недовольно пояснила баба Фрося. – Единственное, что у него от них осталось.
– Я не могу взять, – замотал головой Иван.
– Николка давно знал, что одно из них будет у Настеньки. – Схватив Ваньку за руку, парень силой вложил в нее кольца.
– Вот так всегда, все за меня уже решил, – сдался отец Амвросий, растроганный Николкиным поступком. – Ладно, обвенчаю вас, возьму небольшой грех на душу.
Отец Амвросий позвал Ивана на службу, и тот не решился ему перечить в такой день. Народу в церковке было много. Правда, создавалось впечатление, что сюда приходили самые истощавшие от голода горожане. Как правило, они молча стояли всю службу и даже не крестились, словно сберегая силы на обратную дорогу домой. Часто среди них случались голодные обмороки. Оживали «доходяги» лишь с началом причастия – в их глазах появлялся живой блеск, а на восковом лице появлялось подобие улыбки. При чтении молитвы отец Амвросий несколько раз поймал себя на чувстве тревоги, которая неожиданно овладела его сознанием. Он отгонял неизвестно откуда взявшееся чувство, полагая, что это бесы пытаются помешать ему вести службу, но тревога не проходила. К ней примешивалось ощущение, будто кто-то за ним пристально наблюдает. Приступив к исповеди, батюшка пробежал глазами по лицам прихожан и наконец понял, что ему мешало вести службу – в очереди на исповедь стоял одетый в гражданскую одежду молодой офицер госбезопасности, с которым отец Амвросий имел неприятную беседу незадолго до открытия церквушки.
– Грешен, святой отец, – со странной улыбкой подошел он к священнику, когда настал его черед.
– Покайся в грехах своих, сын мой, – с трудом сохранив спокойствие, встретил его отец Амвросий.
– Грех мой в том, что я спас от расстрела одного священника, который обещал мне помощь, но потом обманул, – не склоняя головы, глядя прямо в глаза, произнес лейтенант.
– То не грех, а христианский поступок, за которой воздастся тебе в царстве Господа нашего, – поправил его отец Амвросий, с трудом унимая дрожь в ногах.
– Только для этого мне пришлось доложить начальству, что священник будет нам помогать, и теперь у меня могут быть неприятности за укрывательство врага, поскольку священник ведет себя как враг, – словно не в церкви, а на допросе прозвучали слова «исповедующегося».
– Чем же не по нраву его поведение? – не смог дальше выдерживать исповедальных интонаций Амвросий, переходя на мирской язык.
– Пришло несколько доносов на него: в его церкви раздают хлеб, который явно не по карточкам получен. И я убедился, что это правда. Так что жду вас, батюшка, пятого января у себя на исповеди, адрес, надеюсь, не забыли.
– Помню, – глухо вымолвил священник.
– И советую рассказать обо всем – и откуда хлеб, и о тех прихожанах, что в преступлениях каялись, в противном случае ничем вам помочь больше не смогу, – со скрытой угрозой произнес офицер, отходя в сторону.
Цыган сразу заметил, как изменился в лице отец Амвросий, выслушивая незнакомого молодого прихожанина, но не решался подойти ближе, чтобы не нарушать порядка. Но когда тот вышел из церкви, последовал за ним. А проводив его до трамвайного кольца, увидел, как он сел в темный автомобиль, за рулем которого сидел сотрудник НКВД. Ванька поспешил обратно в церковь и, едва дождавшись окончания службы, спросил священника о таинственном посетителе.
– Он приходил на исповедь, – ушел от прямого ответа отец Амвросий.
– С каких это пор работники НКВД к вам на исповедь стали захаживать? – съехидничал Зарецкий.
– Иван, ты мне допрос решил учинить? – нахмурился священник. Но тут же смягчился: – Ты лучше поторопись с венчанием. Числа до пятого января приходите с Анастасией.
– Чего так скоро? – удивился Зарецкий.
– А ты что, передумал? – улыбнулся отец Амвросий.
– Я? – возмутился подозрению Ванька. – Хорошо, пораньше так пораньше.
Из разговора со священником он понял: визит сотрудника НКВД каким-то образом касался его, поскольку священник, прежде с ним откровенный, что-то скрывает.
