Блокшот полностью

Четыре долгих долбаных года прошло с тех пор, как я видел ее в последний раз. Я не возвращался домой, потому что знаю ― стоит мне пересечь черту города, как я тут же отправлюсь к ней. А я не могу этого сделать. Ведь даже из могилы Шон предупреждает меня не трогать его младшую сестру.

Ни на что не обращая внимания, я продолжаю двигаться вперед. До тех пор, пока не проношусь мимо Грея и этот ублюдок не сшибает меня плечом.

― Ты закончил. Пойдем в душ.

― Я закончу, когда решу, что закончил, ― шиплю я, снова вставая на коньки.

― Знаешь, я надеялся, что мне не придется пускать в ход тяжелую артиллерию. ― Грей поворачивается и машет рукой в сторону скамейки.

И не успеваю я опомниться, как его шестилетняя дочь выбегает вперед.

― Дядя Люк, дядя Люк, папа сказал, что ты придешь ко мне домой. Я испекла кексы. Хочешь один из них, дядя Люк?

Я бросаю взгляд на Грея, а он лишь ухмыляется в ответ. Он знает, что я не могу отказать этой маленькой девочке, да и она тоже.

― Не могу дождаться, когда съем один из твоих кексов, Грейси. ― Я наклоняюсь, беру ее на руки и кручу. ― Они шоколадные?

― Конечно, шоколадные. Шоколадные - самые вкусные. ― Она улыбается мне с такой радостью, с такой чертовой невинностью на своем милом личике.

― Ладно. Полагаю, сначала мне нужно принять душ, да?

Грейси зажимает нос и кивает головой.

― Ты воняешь, ― шепчет она, пока я иду к скамейке, где ждет ее мама.

― До скорой встречи, принцесса. ― Я целую Грейси в макушку, прежде чем передать ее Кэтрин.

Грей догоняет меня в туннеле. Я ничего не говорю, пока иду в раздевалку. Сняв экипировку, захожу в кабинку и позволяю холодной воде омыть мою разгоряченную кожу. Я чертовски измотан, но недостаточно. Потому что, как только я закрываю глаза, передо мной встает лицо Шона.

За эти годы я пережил столько разных эмоций. Сейчас у меня стадия гнева. Я чертовски зол, что он так поступил с нами. А еще больше я зол на себя, что не догадался о его проблеме с самого начала.

Я выключаю воду и, обернув полотенце вокруг талии, выхожу обратно в почти пустую раздевалку. Три пары глаз следят за каждым моим движением. Грей, Кинг и О'Нил.

― Я уверен, что у всех вас есть дела поважнее, чем пялиться на мою задницу, ― говорю я, сбрасывая полотенце и натягивая трусы.

― Да, я мог бы смотреть на задницу своей жены, ― говорит Кинг. И тут я слышу звук подзатыльника, который обрушивается на него.

— Это моя гребаная сестра, ― рычит на него Грей.

― Моя жена, ― повторяет Кинг, и я закатываю глаза.

Этот ублюдок так и не научился держать рот на замке. Честно говоря, я удивлен, что Грейсон еще не убил его. Когда Кинг сошелся с Алией, я был уверен, что мне придется помогать лучшему другу хоронить тело. Но этого не произошло, и мы все стали чертовыми друзьями. Некоторые из нас ближе, чем семья.

Интересно, смирился бы Шон с этим… если бы у меня хватило смелости сказать ему, что я влюблен в его сестру?

Я натягиваю джинсы, затем футболку, после чего беру телефон и просматриваю уведомления. У меня три пропущенных звонка от мамы. Нет ничего необычного в том, что она звонит мне сегодня. В этот день. Она звонит каждый год с тех пор, как мы потеряли Шона. Но три раза подряд — это на нее не похоже.

Я нажимаю на значок голосовой почты и сажусь на скамейку, чтобы прослушать ее сообщение.

― Люк, это мама. Я… э-э… мне нужно, чтобы ты мне позвонил. Это насчет Монтаны…

Я замираю. Монтана. Зачем моей маме звонить мне по поводу младшей сестры Шона?

Я ищу номер мамы в контактах и тут же перезваниваю ей.

― Люк, слава богу. Как ты?

― Мам, что случилось с Монтаной? ― спрашиваю я.

― Она… она здесь. В больнице, ― говорит мама, а потом быстро добавляет: ― Но с ней все в порядке.

― В больнице? Что случилось? ― Я крепко сжимаю телефон, пытаясь унять дрожь в руках.

― Если верить карте, это был несчастный случай.

― Что ты имеешь в виду?

― Ну, так написано в ее карте, но я ни на секунду не верю, что это так, Люк.

― Почему? Что происходит?

― Я читала ее дело. Я понятия не имела… Люк, за последние два года она шесть раз попадала в больницу. Все время несчастные случаи.

У меня кровь стынет в жилах. ― Ты думаешь, кто-то…? Черт, ― кричу я, проводя свободной рукой по волосам. ― Мам, что, блядь, с ней случилось?

― Я не знаю точно, но я видела такое много раз. Слишком много. Женщины утверждают, что они просто неуклюжие. Девушки, с которыми постоянно случаются несчастные случаи. Обычно настоящая причина того, что они становятся черно-синими, ― парень или муж, а не дверная ручка.

Красная пелена ярости застилает мне глаза. Кто бы, блядь, ни решил, что он может так поступать с Монтаной, он покойник. ― Я его, блядь, убью. Кто? Кто это сделал? Кто обидел ее?

― Я не знаю. ― Моя мама вздыхает. ― Люк, ты ей нужен. Она не позволяет мне помочь ей, но я думаю, что может открыться тебе.

― Я уже еду.

― Будь осторожен, ― говорит мама. ― Я люблю тебя.

― Я тоже тебя люблю. Скоро увидимся. ― Я завершаю звонок и достаю из шкафчика бумажник и ключи.

― Что случилось? ― Грей встает передо мной. Преграждая мне путь к выходу.