Блондинка полностью

Блондинка-Актриса заговорила: сначала медленно, запинаясь, потом все более уверенно. Я начала играть еще в средней школе. Сыграла Эмили в «Нашем городке», меня заметил охотник за талантами. В Ван-Найсе у нас был замечательный ведущий театрального кружка. Он научил меня верить в себя.

Не успел Бывший Спортсмен задать следующий вопрос, как Блондинка-Актриса беззаботно сообщила, что сейчас репетирует первую в своей жизни музыкальную комедию, крупнобюджетный проект под названием «Джентльмены предпочитают блондинок». О, ей так страшно! На нее будет смотреть весь мир! Ее уже учили петь и танцевать. У нее был блестящий хореограф. Ее невероятно волнует перспектива участвовать в таком роскошном фильме. Я всегда любила музыку. Танцы. Радовать человеческие сердца… Просто хочется сделать людей немного счастливее, чтобы они радовались жизни, чтобы им хотелось жить. Иногда я думаю, Бог создал меня хорошенькой девушкой, а не… ну, скажем, ученым или философом… лишь по этой причине.

Бывший Спортсмен глаз не сводил с Блондинки-Актрисы. Если у этой встречи имелся сценарий, у Бывшего Спортсмена не было реплик. Сказать, что он был сражен наповал, конечно, преувеличение. Но совсем незначительное.

Теперь Блондинка-Актриса, надув губки, горько жаловалась, как ноют у нее ступни и икры ног – все от этих занятий танцами, шесть дней в неделю с десяти утра до шести вечера. Импульсивным детским жестом она вытянула стройную ножку, задрала юбку до колена и начала массировать икру. Ох, постоянно сводит судорогой!

На глазах у всех посетителей «Вилларса» рука Бывшего Спортсмена ощупью двинулась вперед, словно раненое животное, и кончики пальцев его коснулись этой хорошенькой ножки. При этом Бывший Спортсмен нежно пробормотал: Наверное, растянули связки. Вам необходим массаж.

Какая же у нее кожа! Будто к горячей печке прикоснулся. Через прозрачный нейлоновый чулок.

Дрожащими пальцами Бывший Спортсмен зажег сигару.

У стола возник официант в белом – убрать грязные тарелки. Язык у Бывшего Спортсмена развязался от спиртного, и он начал рассказывать о том, как вышел из игры. И что это для него значило. В возрасте под сорок. Блондинка-Актриса выслушивала его с прежним вниманием. Ей было легче слушать, чем говорить, – ведь когда слушаешь, не приходится импровизировать. Она сидела, опершись локтями о стол, и грудь ее, подчеркнутая расшитым жемчугами лифом розового платья, то вздымалась, то опадала от дыхания. Обе ее ножки чопорно вернулись под стол.

Бывший Спортсмен, выпуская клубы сигарного дыма, рассказывал ей, что полюбил бейсбол еще мальчишкой; о том, что бейсбол стал для него спасением, даже своего рода религией, а его команда – дружной родной семьей, вместе с болельщиками разумеется. Да, болельщики! Бывают назойливы, но в целом замечательные ребята. Он рассказал, как бейсбол помог вернуть ему настоящую семью, о том, как зауважали его отец и старшие братья. Ведь до успехов в бейсболе они не проявляли такого уважения. До этого он не был настоящим мужчиной, ни в глазах отца и братьев, ни в своих собственных. Они были рыбаками из Сан-Франциско, ловили рыбу на продажу, а из него рыбак вышел неважный. Он ненавидел лодку, океан, рыбу, что бьется в лодке, а потом засыпает. К счастью, он проявил себя в спорте, и бейсбол стал его пропуском в люди. Он выиграл в великой американской лотерее, понимал это и был благодарен судьбе. Понимал, как ему повезло.

И вот теперь… он ушел на покой. Ушел из спорта, но спорт остался частью его жизни, всегда был и будет его вторым «я». Ему было чем заняться, дел по горло, он появляется на публике, рекламирует разные товары на радио и на ТВ, его приглашают в качестве эксперта, но, черт возьми, надо признать, что он очень одинок! Страшно одинок, несмотря на то что у него полно друзей – причем замечательных друзей, особенно в Нью-Йорке. Но в глубине души он одинок, да, никуда не денешься. Ему почти уже сорок, пора остепениться. На этот раз навсегда.

Блондинка-Актриса смахнула слезы. Те навернулись на глаза от искренних слов и едкого сигарного дыма, плывущего в ее сторону. Она легонько коснулась руки Бывшего Спортсмена. Запястье и тыльная сторона его ладони были покрыты жесткими темными волосками, странно контрастирующими с ослепительно-белыми манжетами и золотыми запонками. От прикосновения к этим волоскам она вздрогнула. И сказала, словно отвечая на все его признания (на самом деле она не знала, что еще сказать): Но о вас постоянно пишут в газетах! Непохоже, чтобы вы ушли на покой.

Бывший Спортсмен рассмеялся. Он был польщен, но эти слова его позабавили.