Блондинка полностью

Обратного адреса на конверте не было. Но марка была лос-анджелесская.

Трепеща от счастья, Блондинка-Актриса прошептала:

– Это он!

Разложила на столе неумело отпечатанные листки почтовой бумаги, любовно их разгладила. Ди-Ди, исподтишка наблюдая за ней, видела, как Блондинка-Актриса повторила этот жест несколько раз, затем принялась перечитывать письмо и сказала снова, обращаясь не к Ди-Ди, а как бы размышляя вслух:

– Да, это он. Я знала. Никогда не сомневалась. Знала, что все эти годы он был где-то близко, совсем рядом. Присматривал за мной. Я чувствовала это. Я это знала.

Такое счастье на красивом лице, будет впоследствии вспоминать Ди-Ди. Ее было не узнать!

После того как Ивет шепнула на ушко Блондинке-Актрисе, что в гостинице ее ждет сюрприз, вечер премьеры прошел словно в тумане, жарком от бензедрина и шампанского. Яркий техниколоровский пейзаж, когда видишь его, к примеру, с американских горок. В гостиницу сегодня вернись одна. Там тебя кое-кто ждет, но это сюрприз. Несмотря на утверждения отца, что он любил радио и презирал Голливуд, Блондинка-Актриса была убеждена, что отец присутствует на премьере фильма; ведь у него наверняка сохранились связи на Студии и он вполне мог достать контрамарку. «О, если б он только назвал свое имя, я бы прислала ему приглашение. Пригласила бы сесть рядом со мной!» А сейчас он затерялся в разношерстной толпе гостей. О, она знала! Она все знала.

Он – пожилой человек, это ясно. Но не жутко старый, вряд ли ему намного больше шестидесяти. А шестьдесят – для мужчины это не старость! Взгляните на того же мистера Зет. Это будет красивый седовласый джентльмен, величавый и одинокий. Ему будет неуютно в смокинге, ведь ему неприятны такие претенциозные сборища. И все равно он обязательно придет, ради нее. Ведь сегодня действительно «особенное событие» в жизни его дочери.

На Блондинку-Актрису смотрели со всех сторон. Она же, предусмотрительно зашитая в ярко-розовое шелковое платье, подчеркивающее каждый округлый изгиб, каждую соблазнительную впадинку ее роскошного женственного тела, сияла ослепительной, как стоваттная лампочка, улыбкой и посматривала на толпу, пытаясь найти его. Если глаза их встретятся, она все поймет! Возможно, у нее такие же глаза, как у отца. Она больше похожа на отца, чем на мать. Всегда была похожа. Она всем сердцем надеялась, что отцу не будет стыдно за дочь, разряженную, размалеванную и выставленную напоказ, словно гигантскую марионетку. «Студия создала блестящую замену Бетти Грейбл. Как раз вовремя». Она надеялась, что отец не передумает, не покинет это отвратительное сборище. Разве не писал он, что не смотрел ни одного фильма с ней и не собирается смотреть? «Он не одобряет „скотства“».

Блондинка-Актриса отпила большой глоток шампанского, громко расхохоталась: веселые пузырьки щекотали ноздри. «Надо же, „скотство“! Жаль, рядом нет Касса, посмеялись бы вместе». Касс был единственным в Голливуде человеком, с которым Блондинка-Актриса могла поговорить по душам. Он знал о «грязном бульварном прошлом Нормы Джин» – так он называл ее прошлое. По крайней мере, то, о котором она ему рассказала.

Когда Блондинка-Актриса приняла решение порвать с Близнецами, сделать Операцию и согласиться на роль Лорели Ли в «Джентльменах», несмотря на скромный гонорар (чуть больше одной десятой от доходов Джейн Расселл), ее агент прислал ей дюжину красных роз и открытку с поздравлениями:

Да, наверное. Ею вообще все гордились. Ветераны Голливуда, студийные боссы, исполнительные продюсеры, «денежные мешки» и их жены с цепкими глазками – все они улыбались Блондинке-Актрисе с таким видом, точно она наконец стала одной из них.