Он сидел на кушетке, обитой бархатом, в расслабленной и самоуверенной позе. Как Фред Астер, только без фрака, и осанка похуже. Перед ним, на низеньком столике, стояли хрустальная ваза с дюжиной алых роз на длинных черенках, серебряное ведерко со льдом и бутылка шампанского. Он был взволнован не меньше Блондинки-Актрисы, она слышала его учащенное дыхание. Возможно, он выпил, дожидаясь ее. Палантин из белой лисы соскользнул с плеч, и ее тут же пронзил детский страх – ведь она была так вызывающе одета. Он неловко поднялся на ноги – высокая мускулистая фигура, на удивление черные, без проблеска седины, волосы. И сказал:
– Мэрилин?
Одновременно с ним Блондинка-Актриса прошептала:
– П-папа?
Они ринулись навстречу друг другу. В глазах ее стояли слезы, она почти ничего не видела. Споткнулась – высокий каблук зацепился за ковер, – и ее тут же подхватили. Она протянула руки; он крепко сжал ее ладони в своих. Какие сильные у него пальцы, какие теплые! Он смеялся, сбитый с толку ее эмоциями. Начал целовать ее, страстно, крепко, в губы.
Ну конечно, Бывший Спортсмен. Ну конечно, ее любовник. Она смеялась и плакала.
– Я так с-счастлива, дорогой. Ты здесь, со мной, ты все-таки приехал.
Они жадно целовались, гладили друг другу руки. Сон сбылся. Бывший Спортсмен объяснил, что решил вернуться днем раньше, надеялся успеть на премьеру, но подходящего рейса не было. Он так по ней соскучился! Она сказала:
– О дорогой, это
Они выпили шампанского и съели поздний ужин. Бывший Спортсмен заявил, что с обеда во рту у него не было ни крошки. Ел жадно. Блондинка-Актриса рассеянно гоняла еду по тарелке. На ужине в свою честь она, предвкушая встречу в гостинице, не сумела проглотить ни кусочка. Аппетита не было и теперь, ведь голова кружилась от счастья, потому что рядом сидел Бывший Спортсмен. В мозгу все пылало – словно в доме, где ярко освещены все комнаты, а на всех окнах подняты жалюзи. Бывший Спортсмен заказал ей печеные груши в бренди с корицей и гвоздикой. С первого свидания в «Вилларсе» он почему-то решил, что печеные груши в бренди – ее любимый десерт. Как шампанское – ее любимый напиток, а красные как кровь розы – любимые цветы.
Она ласково называла его «Папочкой». Наедине она называла его «Папочкой» уже несколько месяцев, с того дня, когда они стали любовниками.
Бывший Спортсмен, в свою очередь, называл ее «Малышкой».
Еще один сюрприз: он привез ей кольцо. Неужели он решил все заранее? Кольцо с большим бриллиантом в обрамлении других бриллиантов, помельче. Она нервно рассмеялась, когда он надевал это кольцо ей на палец. Интересно, когда он принял решение? Бывший Спортсмен говорил низким напряженным голосом, как во время семейной ссоры:
– Мы любим друг друга, нам пора пожениться.
Должно быть, она приняла его предложение. Услышала свой испуганный шепот:
– О да! Да, дорогой. – Импульсивно подняла его руки, прижала их к лицу. – Твои руки! Твои сильные красивые руки! Я люблю тебя. – Словом, все по сценарию, который она выучила, даже не прочитав.
Бывший Спортсмен спал. Храпел. Влажно причмокивал. Лежал на спине в трусах-боксерах (надел их, сходив в ванную, после того как они занимались любовью), грудь обнажена. Он был из тех, кто сильно потеет во сне, вздрагивает, крутится и скрипит зубами. Наверное, ему снилось, как он уклоняется от воображаемых бейсбольных мячей, летящих ему в голову, а на голове нет шлема. Иногда в такие моменты Блондинка-Актриса успокаивала своего любовника, но сейчас выскользнула из-под одеяла и, обнаженная, принялась расхаживать по ковру. Потом тоже пошла в ванную, предусмотрительно притворив дверь, прежде чем включить свет. Ослепительно-белая плитка, отражение зеркал в других зеркалах. Волшебный Друг смотрел на нее, но не узнавал.
Она прошла в смежную комнату, просторную, строго обставленную гостиную люкса. Туда, где они сидели за поздним романтическим ужином, выпили немало шампанского, обнимались, целовались и давали друг другу клятвы.
– Я справлюсь! Обязательно справлюсь.
