- Слушаю, - раздался в трубке девичий голосок.
- Александра, скажите, в крови Голубевой Анастасии Александровны был какой-либо препарат?
- Препарат? – удивилась девушка, - нет, ничего подобного не было.
- Уверены? – не отставала я.
- Вообще-то, я заметила на теле девушки странные следы, но Семен Аркадьевич сказал, что это не важно. Что Григорий
Матвеевич не хочет расследования, и мы не стали копаться.
- Что за следы!? – заорала я, - что там было!?
- Трудно объяснить, похоже на укол иглой, но в тоже время, игла как – будто не вошла в кожу.
- Я не понимаю.
- И я не понимаю. Очень странно, укол был на спине, конкретно, на позвонке. Опаленные края, и я не понимаю, что это такое. Если бы можно было разобраться, но тело очень быстро забрали, и мы не успели ничего проверить.
- Что проверить? У тебя какие-то догадки?
- Да какие догадки? Я лишь удивлена, и ничего не понимаю. Впервые столкнулась с настоящей загадкой, и не дали сделать выводы.
- А сама-то что думаешь? У тебя свежие мозги, могла что-нибудь приметить.
- Знаете, на что это похоже?
- И на что же?
- Что этой девушке желали зла сразу несколько человек.
Понимаете?
- Подожди, подожди, - занервничала я, - кажется, до меня начинает доходить. Сразу несколько человек. Ты думаешь, что ей сначала кто-то ввёл лекарство, желая убить, потом другой некто облил её кислотой, а третий некто ещё и ударил по голове. Кстати, а труп-то кто расчленил? Выходит, был ещё и четвёртый?
- Сумасшествие, правда? – захихикала Александра, - просто нечто.
- И не говори, - пробормотала я, - спасибо за информацию.
- До свиданья, - и она отключилась, а я постучала телефоном себе по ладони.
- Вы всё слышали, - поглядела я на Ивана Николаевича, - и я думаю, что её действительно отравили. Вопрос, каким образом? Как лекарство попало ей в организм, и что это за лекарство. Интересно, почему Григорий Матвеевич не задался этим вопросом? Засадил друга в тюрьму, и ухом не повёл.
- Тут всё просто, - вздохнул Иван Николаевич, - ведь в деле никто не разбирался, тут только на одном признании Дьякова.
- Глупость! – фыркнула я, - на одном признании не сажают. Вы же знаете, что чистосердечное не является уликой, а без улик никакой суд не возьмёт дело в судопроизводство. С признанием, даже с подписанными бумагами, задержанного отпускают через тридцать шесть часов, если нет твёрдых доказательств.
- Да Дьяков сам захотел в тюрьму, - воскликнул Иван Николаевич, - как – будто прячется от кого-то. Его взяли с трупом в багажнике, на трупе его отпечатки, на ноже тоже, которым он труп расчленял, на флаконе, в котором была кислота, его пальцы. Большего и не потребовалось, тем более, он во всём сознался. Улики имеются, подписанный документ в наличии.
- Вы сказали, от кого-то прячется? – напряглась я, - а если в самом деле?
- Что такое?
- Может, он в самом деле от кого-то прячется? Зачем иначе ему признавать свою вину? Тут два варианта, либо он покрывает Юлию Дмитриевну, либо он прячется. Возможно, и то, и другое, - и я задумалась.
- Всё-таки, любите, вы, бабы, всё усложнять, - фыркнул Андрей, - нужны вам какие-то загадки, над которыми приходится ломать голову.
- А все мужики – примитивисты, - рассердилась я, - вам лишь бы не работать мозгами, пиво хлыстать с воблой, и даже, когда речь идёт о человеческих судьбах, вам наплевать. Лишь бы закончить побыстрее, и в сторону. Нормальных мужиков осталось мало.
- Сучка! – буркнул Андрей.
- Что ты сказал? – заорала я, и треснула ему по голове сумкой, - придурок!
- Припадошная!
- Как вас только в органах держат!
- А его и не держат, - засмеялся Иван Николаевич, - он обычный шофёр.
- А вы-то чего кидаетесь?
- Я не кидаюсь, - хмыкнул мой свёкр, - просто мозгами иногда думать полезно. А ты ими никогда не ворочаешь, на одних инстинктах существуешь.
- Спасибо, - вздохнула я, и уставилась в окошко.
В молчании мы доехали до управления, Андрей вышел из
машины, и исчез в здании, а Иван Николаевич сочувственно на меня посмотрел.
- Не переживай, всё образуется. Вот увидишь.
- Вашими бы устами, - горестно протянула я.
- Какие планы в расследовании?
- Поеду, поговорю с коллегами Дьякова, потом с коллегами Юлии Дмитриевны, потом с их родственниками, друзьями.
Вообщем, работы непочатый край.
- Ладно, давай. Только держи меня в курсе.
- Хорошо, - кивнула я, и перелезла на переднее место.
Иван Николаевич умчался на работу, а я повернула было ключ в зажигании, но зазвонил мобильный, и я глянула на дисплей.
