- Я же говорю! – азартно крикнула я, - вы в кличку вдумайтесь! Юдифь – это библейское имя, а Элла еврейка. Имена – Юдифь, Есфирь, Руфина, и тому прочие, это всё из Библии, из ветхого завета. Агарь. У Брюллова есть картина, « Агарь убегает из дома Авраама ». За точность названия не поручусь, но смысл именно таков.
- Ты меня день ото дня поражаешь, - протянул Иван Николаевич, - что это тебя на Библию потянуло?
- Окрестилась, вот и потянуло. Интересно. Значит, Элла ни в
каком институте не преподаёт? Ладно, нанесу – ка я ещё раз
визит Маргарите Викторовне, - я встала с места.
- А что со мной будет? – испуганно спросила Кристина.
- Шкаф с клопами за лжесвидетельствование, - ухмыльнулась я, а девушку перекосило.
- Не переживайте, - улыбнулся генерал, - шкафы у нас просторные. Шутка. Подписку о невыезде подмахнёте, и отпустим. Держите, подписывайте, - положил перед ней бумагу и ручку, а я вышла из кабинета, и села в лифт.
Погода на улице окончательно распоясалась, я поёжилась, и, вспомнив, что закончились сигареты, подошла к ларьку.
- Блок « Лючии », « Парламент », и « Честерфилд », - сказала я продавцу, и положила деньги на блюдечко, а продавщица бросила сигареты на прилавок.
- Шоколадки у вас есть? – спросила я.
- Сбоку смотрите, - лениво ответила продавщица, - и поскорее, а то холодно.
Я удивлённо вздёрнула брови. Холодно! Вообще-то, это её работа, товар отпускать.
- Выбрали? – крикнула продавщица.
- Смотрю, - ответила я, - белую дайте, пористую.
- Держите, - она бросила на прилавок молочную.
- Я же чётко сказала, белую, - возмутилась я.
- Белая одна осталась, на витрине.
- Так снимите. В чём проблема?
- И какая разница, чего в рот запихнуть. Лишь бы было сладко! – она бросила на прилавок белую.
- Может, вам и всё равно, а вот мне не очень, - парировала я, - почему я должна есть, что не люблю?
- Вечно, вы, богатые, с прибамбасами, - прогудела продавщица, - навешала колец на пальцы, и гнобишь порядочных людей.
- Что вы себе позволяете? – я окончательно вышла из себя, - я
вам ничего не сделала! Подошла, купила сигареты, вежливо попросила шоколадку, а вы ор подняли.
- Надоели! Сидишь тут целыми днями, а всякие обхамить норовят.
- Слушайте, мне это надоело! – рявкнула я, - я не намерена вступать с вами в дебаты, много чести, до свидания, - и захлопнула дверцу.
Развернулась на каблуках, и прыгнула в машину. Когда
нахалка-продавщица выскочила из палатки, чтобы сказать ещё
какую-нибудь резкость, я стартовала с места, и поехала по направлению салона, сунув в рот кусочек шоколада.
Проскочила мимо гаишника, и въехала на парковку около салона.
- Здравствуйте ещё раз, - сказала я Юле, войдя в салон, - Маргарита Викторовна у себя?
- Она, пятнадцать минут, как окончила приём, и ушла домой.
Будет завтра.
- Спасибо, - кивнула я, и вернулась в машину.
Только я устроилась в авто, и налила себе кофе, раздался звон мобильного. И это был Марат.
- Что хорошего узнал? – спросила я, хлебнув любимого напитка.
- Элла Гольдштейн никуда не уезжала, - доложил он.
- Я уже знаю, - вздохнула я.
- Она умерла, - выдал Марат, и я выплюнула кофе на лобовое стекло.
- Что ты сказал? – откашлявшись, просипела я.
- Элла Измаиловна Гольдштейн умерла много лет назад. Я не нашёл причины смерти, думаю, лучше тебе съездить к её матери, и расспросить.
- Уже еду к ней, - пробормотала я, бросила телефон в сумочку, и вдавила педаль.
Джип взвизгнул тормозами, и я помчалась по адресу, данному мне Маратом. Поплутав по переулкам, въехала во дворик, наверняка, зелёный летом из-за обилия деревьев, а сейчас весь запорошенный снегом.
Заперев машину, я поднялась на второй этаж, и позвонила в
дверь. Минут пять я топталась на площадке, пока из соседней квартиры не выглянул мужик с банкой пива в руках.
- Чего ты тут раззвонилась? Этот звон у нас в квартире
слышен! Человек, может, отдыхает, а всякие там тарарам устраивают.
- Я не в вашу квартиру звоню, - ледяным тоном ответила я, - где ваша соседка? Вы, случайно, не видели?
- Домой она уже давно пришла, - икнул мужик.
- Уверены? – допытывалась я, - почему тогда не открывает?
- Филька, ты с кем там разговариваешь? – из недр соседской
квартиры послышался женский голос, и из-за спины Филиппа
выглянула женщина в застиранном, байковом халате.
- Вам чего надо-то? – с хмурым видом спросила она.
- Она Маргошку спрашивает, - икнул Филипп.
- Эта старуха уже давно пришла, - ответила женщина, - и никуда не выходила, мы бы слышали, стены-то, как из картона. Мы с ней вместе на лифте поднимались, только она была какая-то странная.
