Только особенно картинно Асюта орала, когда мы, опять же, чесали её. Слипшиеся, они выглядели красиво, Асины кавалеры ахнули от восторга, а потом сироп расплавился во сне, и Ася прилипла к подушке.
Отогнав ненужные воспоминания, я повернулась к Виктории.
- Вы имеете в виду смерть дочери? – спросила я.
- Конечно. Нет ничего страшнее, чем пережить ребёнка. Измаил Наумович не пережил, а Инесса Никифоровна с нервным срывом слегка, она внучку так любила, и зятя тоже.
Но она стала какая-то странная, отчуждённая. А Маргарита Викторовна всё время молчала, мы думали, что ей всё равно, и это было неприятно. А потом я зашла к ней, пирог пекла, а сахар кончился. Не хотелось в дождь идти в магазин, и заглянула к соседке. Она открыла дверь вся в слезах, и я вспомнила, что как раз в этот день годовщина смерти Эллочки. Она мне буквально на шею кинулась, плакала, говорила, что не в силах больше сохранять каменное выражение лица. Она долго молчала, терпела, и в итоге не выдержала. Она лишилась всего, любимой дочери, любимого мужа.
- Это тяжко, - согласилась я, поглядев на улыбающееся личико
Эллы, - а отчего умерла Элла?
- Она свела счёты с жизнью.
- Господи, но почему? – изумилась я.
- Из-за несчастной любви, - вздохнула Виктория, и в этот момент в дверь постучали, - так быстро? – удивилась девушка.
- Это частная клиника, - сказала я, направляясь к двери.
- Частная? – дышала мне в спину Виктория, - но у Маргариты Викторовны нет на это денег.
- Не надо никаких денег, - пояснила я, и открыла дверь, - проходите, ребята.
Пожилой врач осмотрел Маргариту Викторовну, проверил на каких-то приборах, и вздохнул:
- Инсульт, и микроинфаркт, - и поднял на меня глаза, - Эвива Леонидовна, её как оформлять?
- Скажете моему супругу, что от меня, он поймёт.
- Ладно, - и они вынесли Маргариту Викторовну из квартиры, а я повернулась к Виктории.
- Так что там насчёт Эллы? Вы что-то говорили про самоубийство? Давайте сначала.
- А вы кто? – побледнела Виктория, и я вынула удостоверение.
- Так что насчёт Эллы?
- Пойдёмте ко мне в квартиру, - вздохнула девушка, и взяла ключи со столика в прихожей.
Она заперла квартиру, открыла свою, и впустила меня внутрь.
- Проходите, - и провела на кухню, - чайку хотите? Ой, простите. Вам на службе, наверное, не положено.
- На службе алкоголь не положено, - усмехнулась я, - а от чая не откажусь.
- Отлично, - Вика разлила по чашкам крепкий, ароматный чай, достала из ящичка менажницу с печеньем, и банку варенья, - угощайтесь, печенье сама пекла, а варенье арбузное.
- Никогда не пробовала, - улыбнулась я, покосившись на варенье, - но много слышала. А это вкусно?
- Очень, - заверила меня Виктория, и положила мне варенья в розеточку, - вы очень милая. Я всегда считала, что все сотрудники ФСБ – сухари.
- Я не совсем из ФСБ, - улыбнулась я, пробуя удивительно вкусное варенье, - временный агент.
- И ваше расследование зависит от вашей карьеры? – спросила
Виктория.
- Не совсем, - засмеялась я.
- Ладно, сейчас я расскажу, - пододвинула Вика ко мне печенье, вздохнула, и сказала, - я Эллу не знала, но моя мама мне рассказала.
Вика с детства боялась сухую и чопорную Маргариту Викторовну. Всякий раз, когда пожилая женщина проходила по двору, Вика пряталась, а за глаза, с подружками, называла её бабой-ягой.
Но однажды её мама это услышала. Она ничего не сказала при подружках дочери, а потом, когда они пришли домой, воскликнула:
- Нельзя так отзываться о человеке!
- Она мне не нравится, - воскликнула Виктория, - она страшная.
- Она не страшная, - сказала ей мама, Ангелина Васильевна, - она просто грустная. Ей очень плохо.
- А что с ней случилось? – спросила Виктория, - от чего ей плохо?
- У неё умерла дочка. Элла была совсем молодая, - и Ангелина Васильевна стала рассказывать.
Семейство Гольдштейн было самым образцовым семейством в подъезде. Интеллигентный Измаил Наумович, всегда придерживавший дверь, и милая, добрая Маргарита Викторовна.
Не менее приятная была и Инесса Никифоровна, частенько заглядывала по-соседски, и угощала удивительно вкусными пирожками. Она вообще потрясающе готовила, и по подъезду неслись вкусные запахи, когда она приходила к дочери и тестю в гости.
А уж Эллочку она обожала сверх всякой меры, и внучка платила бабушке взаимностью.
Прошло время, Элла выросла, и превратилась в прелестную девушку. За Эллой постоянно ухаживали парни, а потом появился и жених.
