- А что такое? Зульфия не замужняя, и замуж не выйдет.
- Почему? – сурово осведомилась я, - сколько ей лет?
- Тридцать.
- Самое время для замужества! – воскликнула я.
- Отец не смог её выдать раньше, и теперь ей придётся досиживать век в старых девах, - ответил Ренат, а я тут же завелась.
- Что значит – не смог выдать раньше? Что значит – век в старых девах досиживать? Вы там, со своим мусульманством, спятили? – заорала я, и так шандарахнула его по плечу, что Ренат чуть в бордюр не въехал.
- Полегче на поворотах, - пробормотал он.
- За повороты в данный момент ты ответственный, - фыркнула я, - тащите, тащите свою Зульфию сюда, я быстро с её замужеством разберусь. И только попробуй, подними на меня руку! Я тебе устрою кровную месть!
- Сколько же вы мне Константина поминать будете? – вскричал Ренат, - я не нарочно! И потом, в его смерти я не виноват. Что вы всё со своей кровной местью?
- Не с нашей, а с твоей, - фыркнула я, - вам эта хрень жить
спокойно не даёт.
- Слушай, успокойся, - улыбнулся Ренат, - да, я погорячился тогда, это я понимаю. Но мой отец просто отвезёт Зульфию обратно, и посадит под замок, если случится какой-либо инцидент.
- Да как это можно? – продолжала возмущаться я, - издеваться
над человеком?
- Защитница сирых и убогих, - усмехнулся Ренат, и всю дорогу мы проделали, цапаясь.
Он высадил меня, и, забравшись в свою машину, я поехала в свой ресторан.
Насвистывая весёлую мелодию, я постукивала коготками по рулю, а из сумочки раздалось стрекотание мобильного.
- Слушаю, - ответила я.
- Ах ты, мафиозная подстилка! – заорали в трубку, - меня по твоей милости уволили из глянца! – конечно же, это была Танька.
- И правильно сделали, - усмехнулась я, - таким, как ты, не место в глянце.
- Хочешь сказать, что тебе там место? – взвилась Митросян.
- Да если бы ты была нормальной, тебя бы взяли на нормальное место! – воскликнула я, - а ты только твердишь, какая ты исключительная, а сама украла у меня идею с фотографиями. Где тут исключительность?
- Да пошла ты!
- Стандартный ответ, - усмехнулась я, - чего ты так бесишься? Что не можешь подняться на мою высоту? И завидуешь?
- Было б, чему завидовать! – фыркнула Танька.
- Как ты похожа замашками на Ксению Михайловну, такая же дура, - засмеялась я, и отключилась.
Впереди гаишник выставил вперёд палку, и я затормозила около обочины.
- Сержант Петров, здравствуйте, - сказал он, - права, пожалуйста.
- Пожалуйста, - протянула я ему документы.
- Это же вы! – воскликнул он, - журналистка!
- О Боже! – простонала я, - день сурка! Да! Я журналистка! В чём проблема? В России штрафуют за то, что снимаешься в глянцах?
- Что вы так нервно реагируете? – хмыкнул сержант, - вы очень
красивая. « Порно Хаус » впервые напечатал девушку в одежде.
- В одежде? – удивилась я.
- Да вот же, - протянул он мне журнал, и брови у меня поползли вверх.
Это был новый выпуск, но на фотографии я была в красивом, кружевном неглиже. Алая ночнушечка, длинные ноги, обутые в
алые туфли на высоченной шпильке, и кудри по плечам...
Я лежала в красивой позе, рядом была метла, а на голове пресловутая коническая шляпа.
Ничего пошлого и развратного, лишь лёгкий налёт эротизма.
Ошеломлённая, я перелистала журнал, и была ещё больше удивлена, когда прочитала статью.
« Одна из самых красивых девушек. Достойная соперница Афродиты. Расчетливая бизнес – вумен. Эти качества удачно гармонируют в этой девушке, доброй, умной, чуткой, воспитанной и тактичной. В своём прошлом номере мы представили дезинформацию, и теперь приносим официальное извинение. В этом году Эвива проходит по конкурсу
« Журналист года », и мы желаем ей успехов. »
Я подняла глаза от статьи, и усмехнулась.
- Лакировщики! – процедила я, и набрала номер Глеба Никифоровича.
- Викуль, привет, - воскликнул он.
- Привет, - хмыкнула я, - что вы сделали, что они опровержение напечатали?
- Я ничего, - сказал он в ответ, - лишь сказал Димке, а он пошёл по своим каналам трясти.
- Ясно, - пробормотала я, - ну, ладно.
- Голос что-то вялый, - хмыкнул Глеб Никифорович.
- Устала, - призналась я, - изловила бандита, вернее, бандитку, и теперь еду в свой ресторан. Дел много.
- Удачи тебе, - и Глеб Никифорович отключился, а я отдала журнал гаишнику, он вернул мне права, и поехала домой.
- Здрасте, Эвива Леонидовна, - сказал Федор, садовник, расчищающий дорожку перед домом, - подождите, я сейчас открою, - и он бросился открывать ворота в гараж.
- Спасибо, Федор, - крикнула я, въезжая внутрь.
Заперла машину, и поднялась в дом.
