- Это правда, - кивнул Антон Антонович, - Элла Гольдштейн покончила жизнь самоубийством, она не перенесла того, что вы её бросили.
- Я не верю, - покачал головой Яков Михайлович, - но кто же скрывается под именем Юдифь?
- Ваша законная супруга, - кивнула я на Юлию Дмитриевну, - начнём сначала. Элла не понимала, почему вы её бросили.
Бедняжка любила вас больше всего на свете. Когда она поняла, что беременна, то решила, пусть, хоть ребёнок для будет для неё отдушиной. Спустя положенный срок Элла родила двойню, мальчика и девочку, но малыши умерли. Элла не находила себе места от горя, и выпрыгнула из окна, - я замолчала, и вынула пачку с сигаретами, закурила, и вздохнула, - это официальная версия.
- А... неофициальная? – прохрипел Яков Михайлович.
- И до неофициальной сейчас доберёмся, - вздохнула я, - вы дружили с Иваном Николаевичем, были шапочно знакомы с Юлией Дмитриевной, а та случайно подслушала ваш разговор. Она захотела красивой жизни, и стала действовать. Купила себе рыжий парик, красное пальто, точь-в-точь такое, какое было у Эллы, украла у вашей невесты серёжку, сняла волос с одежды, и подкинула в баню. Юлия Дмитриевна, я верно излагаю? – прищурилась я.
- Выдумывайте дальше! – фыркнула она.
- Она оглушила вас, забрала деньги, - продолжила я, - и оставила улики. Как она и предполагала, будучи в уверенности, что под маской скрывается Элла, вы оберегали её, а она, - кивнула я на женщину, - дёргала вами, как марионеткой. И она же велела Арине Савченко, медсестре из роддома, где рожала Элла, убить ваших новорожденных детей.
- Что ты мелешь? – вскричала Юлия Дмитриевна, - спятила? Что за зверство, платить медсестре за убийство?
- А откуда вы знаете, что медсестре заплатили? – прищурилась я, и та дёрнулась.
- Ясное дело, за бесплатно такое никто не станет делать, - пожала она плечами. Однако, завидное хладнокровие.
Я сложила руки на груди, и улыбнулась.
- Я долго думала, гадала, кому всё это нужно? Кто скрывается под маской Юдифь? Но соседка Эллы, Ангелина, сказала, что слышала, как в день своей смерти Элла разговаривала с какой-то женщиной наверху. Соседка слышала разговор. Элла говорила, что знает какую-то правду, и пойдёт к вам, Яков Михайлович, на что ей ответили, что не дадут ей этого сделать. Раздался крик Эллы о помощи, и она вылетела из окна. Вы, Юлия Дмитриевна, в молодости хотели стать акробаткой, и руки у вас накачанные, следовательно, вам
ничего не стоит человека из окна выкинуть. Тем более, соседка запомнила ваш голос, она видела вас в вашем красном пальто и парике.
- Бред! – фыркнула Юлия Дмитриевна, - это мог быть кто угодно!
- Кто угодно, да не кто угодно, - ухмыльнулась я, - я сразу на вас подумала, но не предполагала, что Яков Михайлович защищает не вас, а Гольдштейн. Мои предположения только подтвердились, когда я узнала, что вы в девичестве Прокофьева, и Артем Дмитриевич, владелец галереи, ваш родной брат. А кто мог беспрепятственно пройти в галерею, убить человека, и выйти? Только вы там знаете все ходы и выходы, и могли проскочить мимо Маши. Я вот, работая в издательстве, знаю, что наша секретарша Лена любит курить в туалете. Она обедает в строго определённые часы, курить бегает тоже, или кофе подаёт генеральному. Зная эти особенности, можно легко пройти в помещение, и остаться незамеченным. Только вы могли пройти в галерею, и выйти, не привлекая внимания.
- Вы этого всё равно не докажете, - ласково, но с иезуитской улыбкой произнесла Юлия Дмитриевна, - и лишний труп на меня не повесите.
- Вы так уверены? – не менее иезуитским тоном спросила я, и потихоньку включила в кармане диктофон, - а у меня есть доказательства, что именно вы убили Эллу. Вы кое-что потеряли на месте преступления, это раз, а во-вторых, вас видела соседка. Она не просто слышала разговор, она вас видела.
- Врёшь! – по-детски воскликнула Юлия Дмитриевна.
- Отнюдь, - улыбнулась я, - и она вас даже сфотографировала.
- Почему же она до сих пор молчала? – прищурилась художница.
- Боялась, - ответила я, - но я её успокоила, и расколола. Перестаньте ломать комедию, ваша песенка спета. Вы убили Эллу? Впрочем, можете не говорить, и так всё известно. Но вы только усугубляете своё положение. Суд мог бы зачесть чистосердечное.
- Ещё и за эту чёртову жидовку отвечать! – зарычала Юлия Дмитриевна, - срок давности, дорогуша!
- Никакого вам срока давности не будет, - улыбнулась я, - ответите.
