- Так ты не хочешь? – удивился Иван Николаевич, - ты же любишь это дело.
- А я и не говорю, что не хочу, - улыбнулась я, - просто мне непонятно.
- Понятно, - засмеялся Иван Николаевич, - что ничего непонятно?
- Именно, - сложила я руки на груди, - поясните.
- Поясняю, Матвей Григорьевич категорически Макса предупредил, чтобы он не смел, лезть в это. Дело в том, что, если поднять шум, пресса кинется обсасывать эту историю.
Генерал за место боится, он уже не молодой, его просто могут отправить на заслуженный отдых. Не заметил крысу под носом, и ещё оправдывается, разводит демагогию. Органам такая реклама ни к чему, Дьяков – оборотень в погонах, его даже в закрытом суде судили.
- А что вы от меня хотите? Как я вообще этим делом смогу заняться? Если я правильно понимаю, документы сданы в архив, все отчёты тоже убраны, причём ещё, наверное, наложили гриф – секретно.
- Наложили, и убрали, - усмехнулся Иван Николаевич, - только Макс успел сделать копии. Понимаешь, дело велось из рук вон плохо. Сначала его дали Максу, тот вцепился в свидетелей, как репей в собачий хвост, вообщем, крепко. Но только он этим занялся, как генерал забрал у него дело, и передал другому следователю. Тот всё сшил белыми нитками, Дьякова отправила под суд, дело засекретили, а следователя отправили на зону.
- Господи! – испугалась я, - да его же там убьют! Зеки как узнают, что он следователь, будут издеваться, почём зря.
- Милая, - улыбнулся Иван Николаевич, - для следователей, совершивших правонарушение, имеется спецтюрьма. Там содержатся лишь оборотни в погонах, вот как раз на такой случай, чтобы не убили ненароком.
- И на том спасибо, - вздохнула я, - всё-таки думаете о людях.
- Они уже не люди, - покачал головой Иван Николаевич, - они мерзавцы, которые совершили преступления, великолепно зная уголовный кодекс, и, будучи осведомлённым, как его обойти. Самый опасный преступник – следователь, или бывший следователь, вообщем, юрист. Они знают такие лазейки, что потом ничего не докажешь. А сейчас плюс ко всему пошла повальная мода на детективы, некоторые из авторов – бывшие юристы, или просто разбирающиеся в юриспруденции люди. Они вывалят всю юридическую кухню на страницы романов, а люди читают, познают. Наберутся, чего не надо, и пойдут на бандитизм. Слава богу, вы этого не издаёте.
- Собираемся издавать, - вздохнула я, - один любовный роман мне сегодня уже впихнули. Генрих денег жаждет, как – будто мне проблем мало, кроме как вёрсткой заниматься, или как это там называется. Книги! Я даже не знакома с этой отраслью.
- Твой Генрих – делец, - покачал головой Иван Николаевич, - о людях совершенно не думает. А почему бы вам не выпускать учебники? Сейчас ведь эту литературу приходится покупать родителям, в школе не выдают, как раньше.
- Действительно, - засмеялась я, - на учебники идёт спрос, вы мне идею подкинули, спасибо.
- На здоровье, - усмехнулся Иван Николаевич, - мне не жалко.
- А что насчёт Дьякова? Кстати, вы сами-то не боитесь? Вам по шапке не дадут?
- Никто не посмеет на ФСБ волну гнать.
- А ФСБ тут причём? – не поняла я.
- Меня приглашают в федеральную службу, - улыбнулся майор, - более того, на руководящее место, и с повышением в звании.
- Вы будете « подполом »? – воскликнула я.
- Подполковником. Что за жаргон – « подпол »? Подпол в деревне под домом.
- Поздравляю, пару раз отличитесь, и генералом станете.
- Хотел бы я до генерала дослужиться, - протянул майор, - но сейчас о другом.
Продолжить он не успел, вошла Лена с подносом, поставила перед ним кофе, передо мной тоже, и испарилась.
- Вообщем, дела обстоят таким образом, - вздохнул Иван Николаевич, - мой близкий приятель в тюрьме, уже даже не в СИЗО, свезли на зону, осудили. Макс пытался что-то сделать, он сразу поверил Якову, потому что знает его давно. Он с его дочкой в песочнице играл, когда им было лет по пять.
- Во что играли-то хоть детки? – ухмыльнулась я.
- Перестань, - отмахнулся свёкр, - Яков Михайлович честнейший человек, мухи не обидит, если только эта муха сама не вступила в игры с уголовным кодексом.
- В чём же его обвиняют? – хотела знать я.
- Обвинили. В убийстве, и расчленении человека.
- Господи! – вырвалось у меня, - давайте подробности.
Яков Михайлович и Иван Николаевич вместе учились в институте. Как-то сразу, ещё на первом курсе, они подружились, и стали, не разлей вода.
Я мало знаю о своём свёкре, вернее, совсем ничего не знаю.
