- Эвива! – кричал в трубку Генрих спустя три часа, - сейчас тебе курьер из издательства привезёт приглашение, и изволь явиться точно ко времени при полном параде. Вечернее платье, шпильки, драгоценности. Всё поняла?
- Тусовка! – я пришла в ужас, - а можно обойтись без меня?
- Нельзя! И чтобы Макс тоже был! Слушать ничего не желаю! В смокинге!
- Ужас! – вздохнула я.
- Чтобы была! Сейчас вам будут приглашения, - и он бросил трубку.
Я закатила глаза, представляя, что мне придётся выслушивать бред тусовщиков, и с бокалом шампанского расхаживать среди гламурных идиотов.
Но, тем не менее, через десять минут в кабинет постучались, и посыльный передал мне конверт.
- От Генриха Вениаминовича, - сказал посыльный, испарился.
А я, просмотрев бумаги, покинула свой ресторан, и заехала за Максом на работу.
- Тусовка! – застонал он, - только не это!
- Генрих велел прибыть, - пожала я плечами, - кстати, через три дня Рождество. Надо ель купить.
- Завтра съездим, - кивнула я, и мы расселись по машинам, и поехали домой.
На улице я увидела Василинку. Моя маленькая дочка стояла около машины няни, укутанная в красивую шубку, и с муфточкой.
- Мамочка, - бросилась ко мне малышка, - а мне сегодня мальчик сказал, что я красивая.
- Чудесно, - я погладила её по голове, - мальчиками нужно вертеть, как вздумается.
- И чему ты учишь дочь? – хмыкнул Макс.
- Радостям жизни, - ухмыльнулась я, и помчалась наверх.
Вынула из шкафа роскошное, алое платье, с разрезами до пупа, голой спиной, и перекрёстными бретелями на ней.
Надела его, шпильки, перчатки, собрала волосы в красивую
« улитку », оставив небольшие завитки в беспорядке, и вынула колье.
Бриллианты смотрелись потрясающе. Я застегнула колье, кольцо, браслет, серьги, а в волосы шпильки с бриллиантами.
- Какая ты красивая! – протянул Макс, когда увидел меня.
- Знаю, - кивнула я, аккуратно подводя глаза, подкрашивая тушью ресницы, и помадой губы.
Макс надел свой смокинг, мы сели в машину, и поехали.
- Я чувствую себя идиотом в этой штуке, - пробормотал Максим, одёргивая смокинг, - и кто эту хрень придумал?
- Не ворчи, - осадила его я, - очень милый костюм. И тебе идёт. Хотя, тебе больше идёт белый, обычный костюм. Даже, лучше, кремовый.
- Всё равно! Я не понимаю, зачем меня надо было тащить на эту тусовку? – злился он, - вечно твоему Генриху что-то в голову взбредёт! Пока ты не занималась издательством, всё было нормально.
- Ты хочешь, чтобы я детей целыми дня укачивала? – ухмыльнулась я.
- Именно, - хмыкнул Максим, и мы рассмеялись.
- Ну, ты наглец! – покачала я головой.
- Уж, какой есть.
- Но, тем не менее, придётся тебе немножко потерпеть, -
улыбнулась я, и отвернулась к окну, наблюдая за летящими снежинками.
Макс затормозил, и, припарковавшись, открыл мне дверцу, а охранник пропустил нас внутрь.
Народу было чудовищно много, всюду цветы, столы с закусками, официанты с шампанским.
- Ужас! – буркнул Макс.
- Викуля! – услышала я голос маменьки, удивлённая, обернулась, и увидела её, папу, и Асю с Ренатом.
- Вы откуда? – изумлённо протянула я.
- Нас Генрих вызвал, - ответил папа.
- Привет, подруга, - материализовался рядом Генрих, - ты вовремя.
- Что здесь происходит? – сурово осведомилась я, - что ты устроил?
- Устроил не я, - улыбнулся Генрих, - устроило международное общество журналистов и писателей.
- Так, - прищурилась я.
- До торжественной части пять минут, пей шампанское, - и он протянул мне бокал.
- Сладкое, - буркнула я, пригубив шипучий напиток, - извините, пожалуйста, - обратилась я к официанту, - у вас есть брют?
- Да, пожалуйста, - он подал мне шампанское, и растворился в толпе.
- И что мне делать? – нахохлился мой милый супруг.
- Ведите светскую жизнь, Матвей, - ухмыльнулась маман, - знаете, как это делается? Бокал с коньяком берёте, и гуляете по залу.
- Слушаюсь, тёщенька, - и Максим нырнул в толпу прежде, чем маменька открыла рот.
- Безобразие, - воскликнула она, взяв бокал с шампанским, - вкусненько, - папа тоже попробовал, и скрючил мину.
- Ну, и яд, - пробормотал он, - это не шампанское! Уксус! – и он
тоже испарился в толпе.
- Зачем нас сюда вызвали? – спросила маман.
- Понятия не имею, - ответила я, оглядываясь по сторонам.
И вздрогнула, увидев знакомую физиономию.
- Привет, - сказал Эдик, глядя на меня во все глаза, - ты такая красивая.
- Знаю, - хмыкнула я.
- И такая же тщеславная, - улыбнулся он.
- Это, если мне память не изменяет, один из твоих бывшеньких? – ухмыльнулась маман, - н-да, всё такой же придурок.
Она взяла очередной бокал с шампанским, и испарилась.
