Прилетаю в Минводы под вечер - никого нет. Села я на чемодан, жду: бесполезно. Ждала я более часа, потом думаю, надо добираться самой, только куда? Подхожу к остановке автобусов, спрашиваю, как добраться до места, которое называется вроде бы Сормово. Один мужик, горец по виду, удивляется: «Это ты, девочка, не туда заехала. Надо тебе лететь в Ленинград, там и Сормово твоё!» - «Да нет, это где-то здесь!» - утверждаю я, а сама думаю, «Ну, влипла!».
Наконец выясняется, что существует такой поселок Сормаково, примерно в 150 километрах от Минвод, но последний автобус туда уже ушёл. Сердобольные люди на остановке наперебой советуют: можно, мол, переночевать в гостинице, можно попробовать на перекладных, но «не рекомендуем» ни то, ни другое, так как это всё же Кавказ, а девушка слишком «беленькая». Я действительно в белой плиссированной юбке и белых туфлях на каблуках, а все мои остальные вещи, более подходящие для экспедиции, отправлены заранее вместе с багажом. В результате я решаю добираться на свой страх и риск на попутных: ведь завтра съёмка, а некоторые детали костюмов - в моём чемодане. Не могу же я подвести людей и сорвать съёмку. Часть дороги проехала рейсовым автобусом, вышла на перекрёстке и голосую. А уже темнеет, причём по-южному быстро. Мне повезло: вскоре остановился грузовик, в котором рядом с шофёром сидела женщина с маленьким ребёнком. Возможно, она-то меня и пожалела, потому что моё намерение добираться автостопом было, по меньшей мере, легкомысленно, и я сама не понимала, что рискую, возможно, жизнью. Но господь меня хранил - всё сложилось удачно. А то, что ехать пришлось в кузове, сидя на чемодане, в моей белой юбочке, - это уже мелочи! В Сормаково въехали часов в 11 вечера. Ни один фонарь не горит. В кромешной темноте разыскала здание школы, куда меня направил местный гуляка, единственный прохожий среди глухих заборов и мрачных теней деревьев. Он же подтвердил, что там обосновались москвичи. Подхожу к школе - окна тёмные. Стою в растерянности. Вдруг вижу - костёр, вокруг какие-то склонённые силуэты, но кто это - не ясно! Может, кавказцы шашлык жарят? Но ничего больше не оставалось, как подойти. Неуверенно вхожу в круг света и вижу онемевшие лица моих товарищей, устремлённые ко мне: «Лена! Господи, ты откуда?!» - «Из Москвы, вестимо!»
Выясняется, никого не предупредили о моём приезде: обычное мосфильмовское разгильдяйство. Правда, я до сих пор подозреваю, что это Алка забыла, увлёкшись кавказскими винами и горными красавцами. «Как ты добралась? Ты с ума сошла, ехать ночью одна! Это же Кавказ, а не Москва!» - и масса эмоций в том же духе. А я стою гордая, как будто подвиг совершила, на самом деле «вся в белом».
Далее оказывается, что в посёлке отключили свет, а надо срочно приготовить костюмы к завтрашней съёмке: приделать меховые ленточки, приклеить кусочки кожи и пришить косточки мелких пресмыкающихся. Одни костюмеры бы не справились, и Алина Будникова организовала на это дело почти всю группу, и теперь они сидели у костра, попивали вино и творили кто во что горазд.
Жили они, как оказалось, в частном секторе, и куда мне деваться, никто не знал. Выручила Зинка Циплакова: «Пойдём ко мне, у меня в доме широкая кровать, ляжешь со мной, а завтра разберёмся». «Дом» - это было громко сказано. В темноте, почти ощупью мы добрались до глинобитной клетушки. Дверь отсутствовала, а предназначенный для неё проём был завешан занавеской. Маленькое оконце вообще не имело рамы. Пол земляной, крыша сложена из чего-то наподобие камыша, залепленного сухим навозом. И это при отсутствии потолка. Эти подробности я разглядела уже утром, как и то, что Зинкина и моя обувь таинственным образом исчезла. Обнаружили мы её разбросанной по двору, там же были и ночные воры: по двору разгуливали огромные индюки, время от времени перетаскивающие наши туфли с места на место. Что они нашли в наших вещах, трудно сказать, но с тех пор нам пришлось ночью во избежание потерь класть обувь на стол (другой мебели, кроме стола и двух железных кроватей, которую хозяйка на следующий день застелила для меня, в нашей клетушке не было).
