Утром я детально рассмотрела весь окружающий антураж. Комната наша оказалась отдельной глиняной хибаркой, боковыми стенами прикреплённой к ряду подобных ей сооружений. Все они задней своей стенкой образовывали глухой забор, окружающий большой двор, на котором не было ни единого деревца или травинки. Дверей, в обычном понимании этого слова, нигде не наблюдалось: были проёмы для входа или просто одна стена отсутствовала, как, например, у хижины, предназначенной под кухню. По двору ходила всякая живность, включая знакомых уже нам индюков. Причём всё это было такое грязное и обшарпанное, что казалось, к этому столетиями не прикасалась рука хозяина, а лишь что-то залепливалось и залатывалось. Как выяснилось впоследствии, моё первое впечатление было верным. Поколение за поколением селяне гнездились в этих глиняных хибарах, земляной пол которых был продолжением хорошо утрамбованного двора, практически ничего не меняя в укладе своей жизни. Например, на стене в нашем домике висел нож, которым прадед хозяйки срезал соты в ульях и который я выменяла на капроновый платочек, увезя с собой в Москву на память.
Утро было непривычно тёплым, предвещая дневной зной. Придя на базу (так назывались помещения, которые во время экспедиций снимали под костюмерные, гримёрные и склады), я первым делом разыскала ящик со своими личными вещами. Умывшись, я переоделась в специально сшитый мною перед «югом» туалет - предполагала, что будет очень жарко. Это была «песочница» из тёмно-синего ситца в цветочек: коротенький халатик с расклёшенной юбочкой, при небольшом наклоне открывающий трусики из такого же материала. Слегка подмазала глазки, хотя обычно на работе я вообще не пользовалась никакой косметикой, и, возясь с костюмами, стала ожидать появления Лёни Попова. Он, как всегда, влетел в костюмерную, и, не оглядываясь по сторонам, стал что-то говорить. О моём приезде он не подозревал и был занят производственными проблемами. Мы не виделись с ним больше месяца, так как из Ленинграда он уехал ещё до окончания съёмок и сразу отправился на выбор натуры. Таким образом, в Москве мы тоже не общались: прямо с выбора натуры он значительно раньше меня прибыл на Кавказ. Поэтому я с некоторым трепетом ожидала нашей встречи. С одной стороны, я не знала, не изменилось ли его отношение ко мне, с другой - и себя я хотела проверить: ёкнет ли при встрече моё сердце. Я боялась, не случится ли то, что уже не раз бывало у меня по отношению к очередному хахалю: однажды утром я просыпалась и задавала себе вопрос: «Ну что я в нём такого нашла?!» - и наступало полное равнодушие, моментально сменявшее увлечение или влюблённость. И мне самой становилось не менее тоскливо, чем тому, кого я так неожиданно бросала. Это ощущение напоминало грусть и разочарование, которое испытываешь, когда переворачиваешь последнюю страницу интересной книги: ещё стараешься протянуть время, чуть-чуть пролистать назад, но уже знаешь содержание и заключительные фразы эпилога.
- Леонид Сергеевич! - окликнула я его.
Он остановился, как вкопанный и даже не сразу повернулся ко мне. Было такое впечатление, что его оглушило и он не знал, то ли ему пригрезилось, то ли он и вправду услышал. Я повторила свой призыв, добавив: «Здравствуйте!»
- Рыженькая! Ты наконец приехала! - бросился он ко мне на глазах у многочисленных свидетелей. - Когда? Почему ты сразу не пришла ко мне? Я специально снял отличную комнату на двоих! - и далее в том же духе. Его радостному оживлению не было предела. Я тоже с удовольствием поняла, что мои опасения пока безосновательны. Он мне нравится, он очень мил и внешне приятен… в общем, всё хорошо.
В тот же день, взяв с собой небольшое количество массовки, мы поехали «на натуру». Съёмку решили перенести на завтра, а пока надо было просто осмотреть место, наметить точки, определить порядок и очерёдность съёмок и по возможности кое-что отрепетировать.
Никогда прежде я не видела такой величественной и первозданной красоты да и описать её не берусь - это надо только видеть! Скалы; узкие горные реки, которые, спускаясь в долины, широко растекались среди камней; дороги, над которыми с одной стороны нависали каменные громады, а с другой обрывом уходили вниз отвесные стены пропасти! Но самое незабываемое зрелище представляли собой два озера вулканического происхождения - одинаково круглые, разделённые между собой естественной перегородкой, ставшей насыпью для дороги, они были похожи на бездонные синие глаза самой Земли, загадочно смотрящие в небо. Видно было, что к воде никто не спускался, по крайней мере, несколько лет. Не было видно ни троп, ни следов человека. Берега внизу заросли высоченной травой с белыми зонтиками цветов. Местный проводник говорил, что в озере живёт дракон, и бывали случаи, когда он уносил отчаянных храбрецов, рискнувших поплавать в хрустальной озёрной воде. Действительно, озёра производили немного зловещее впечатление, тем более, что пока мы их рассматривали, из гнёзд где-то над водой вылетела пара хищных птиц, похожих на орлов.
