В начале 2000 года моя знакомая, одно время посещавшая Школу, передала мне книгу «Рыцари Грааля», загадочно улыбаясь: «Елена Иосифовна, я делаю то, что мне сказали, и передаю то, что мне велели передать». - «От кого?» - «Там прочтёте». На развороте книги написано:
И подпись - «Сириус». Это мой Фаюм! Я узнаю его по почерку его энергии. Спасибо!
Меня часто спрашивают: «Кто ваш Учитель?» Я непременно отвечаю: «Гермес Трисмегист». Хотя и считаю, что понятие «Учитель» не охватывает тех отношений, которые существуют между нами. Иногда я могу сказать: «Гермес - это я». Но это результат общения на тонком плане, где нет границ. Где моя сущность вливается в общее Целое, в которой Гермес - его тонкоматериальная часть. На том уровне мне не надо обращаться к кому-либо: там всё есть одно, и всё есть я. Из того мира, того пространства я черпаю самые высокие и общие знания. От кого они исходят? - Этот вопрос там неуместен.
С Людмилой мы занимались недолго. Наша группа постепенно распадалась - её в основном составляли люди предпенсионного возраста, и их интерес к оккультным наукам был не особенно велик. Постепенно, видимо, подошёл к концу и запас Людмилиных знаний, которые можно было передавать в виде лекций. После окончания регулярных занятий несколько раз мы посещали лекции, которые Людмила читала на более широкую публику. Но они тоже проходили в квартирах её учеников или случайных, временно заинтересовавшихся людей.
Так минуло около полугода. Я успела съездить в длительную экспедицию в Набережные Челны, где реальность оттеснила на задний план мои эзотерические увлечения. Правда, я иногда применяла некоторые энергетические приёмы, сама удивляясь их действенности. Тем более, что подобному механизму обращения с энергиями меня никто не учил - всё делала по наитию.
Это было в киноэкспедиции по картине «Коней на переправе не меняют». Однажды ночью, когда все разбежались по своим любовникам, я решила, активизировав шестую чакру (сакрал), призвать нашего художника-постановщика Валеру Филиппова, которого выбрала в конце концов из ряда других претендентов, но ещё не подавала виду. Надо сказать, что он был менее настойчив и нахрапист, чем другие, но я прекрасно видела, что он очень мной увлечён. Я стала целенаправленно посылать поток энергии, направляя его точно в сакрал моего объекта. Честно говоря, в этом эксперименте была значительная доля спортивного интереса: получится или нет? Буквально через несколько минут в мой номер постучали. Пока я собиралась, пока шла к двери и открывала её, визитёр исчез. Шаги слышались за углом коридора, удаляясь к выходу из гостиницы. Мы жили тогда в одном номере квартирного типа с художником Верой Романовой, которая, заинтересовавшись, вместе со мной прильнула к оконному стеклу.
- Смотри-ка, а ведь это Валерка Филиппов! Что это ему не спится? - изумилась Вера.
Я объяснила ей ситуацию, рассчитывая, что Вера воспримет всё без эксцессов. Я знала, что Вера уже некоторое время общается с целительницей Джуной, чьё имя тогда было очень известно. Она шила Джуне экстравагантные наряды и была своим человеком в её доме, соприкасаясь с некоторыми аспектами эзотерических знаний, а именно нетрадиционными методами лечения. Обменявшись соображениями по поводу результативности воздействия энергий, мы решили назавтра спросить Валеру, как всё было. Забегая вперёд, скажу, что он признался в своей «необъяснимой» тяге прийти ночью ко мне в номер, но, постучав, вдруг устыдился и сбежал. Вечером того же дня наши отношения с Валерой определились на ближайшие три месяца экспедиции. Я бы могла много занимательного рассказать о том лете, но это далеко увело бы меня от выбранной канвы повествования. Поэтому вернусь к теме освоения мной непознанного.
Наступила осень 81 года, и Людмила решила наиболее активных своих учеников - меня и Андрея Кондрашина - передать своему «старшему» ученику, которого уговорила взять собственную группу. Так я познакомилась с Андреем Дроздовым.
