Мы пришли в его коммунальную квартиру на пересечении улиц Горького и Готвальда. Как оказалось, там же, дверь в дверь одно время жила и сама Людмила со своим другом, художником. Наш будущий «учитель» внешне меня разочаровал. Я с надеждой нарисовала в своём воображении нечто похожее на бюстик Фаюма или, по крайней мере, бледные черты лица, одухотворённые постоянным бдением и молитвой. Открывший нам дверь мужчина в домашних тапочках, в очках с заметной диоптрией и взлохмаченной головой, совершенно не оправдал моих ожиданий. Показался мне Дроздов значительно старше меня и не таким уверенным, как Людмила. Несмотря на это, ореол Учителя заставил меня относиться к нему с благоговением, как и положено ученице к Учителю. Тем более, что я о нём ничего не знала, даже то, что он только что вышел из-под Людмилиного крыла, под которое он попал благодаря их соседству. Каждое слово впитывала с открытым ртом, хотя многого понять не могла. Он говорил часто какими-то намёками, полуфразами, употреблял сленговые словечки типа «косить». Но мне казалось, что за этими недомолвками скрыт какой-то непостигаемый мной высший смысл, и такая собственная тупость умаляла меня в собственных глазах. Постепенно даже его невзрачная внешность стала казаться мне чем-то специально задуманным, дабы скрыть его экстраординарность и харизматическую сущность. Смотреть на него как на мужчину мне просто в голову не приходило: он был чем-то высшим, недостижимым и, следовательно, бесполым. Я даже дотронуться до него боялась - мне казалось, что при контакте возникнет разряд, который обожжёт меня, или, наоборот, моё грубое прикосновение сделает ему больно. В памяти всплывала печальная история, описанная, кажется, Максимом Горьким. Там рассказывалось о беременной бабе, к которой по ночам залетал в постель нежный белокрылый ангел. И однажды, блаженно развалившись во сне, она придушила тщедушного ангела своими «пышущими жаром грудями». Рядом с загадочной и возвышенной натурой А.Д. я чувствовала себя именно такой пышущей эмоциями бабой.
Сначала мы занимались в дроздовской коммуналке. Иногда за этими занятиями, состоящими в основном из длительных медитаций, проходил целый день. И тогда, чтоб поддержать силы, мы варили на общей кухне макароны в большой кастрюле или ставили вёдерный чайник, закусывая принесённым с собой кексом. Наша группа, первоначальный состав которой я сейчас уже не помню, насчитывала примерно восемь человек. Все рассаживались по кругу, соответственно знакам Зодиака, хотя кого-то и не хватало. Овнов было двое - я и Ирка Беленькая (это кличка). Напротив меня сидела Алина Якушина - Весы, и при медитации мы смотрели друг на друга, часто улыбаясь. Некоторые знаки я просто не воспринимала -они до сих пор для меня, как Овна, представляются загадкой: это Раки и немного Рыбы. Наши занятия проходили не только у Дроздова, но одно время перенеслись ко мне домой, на Черняховского. Где был Юра в это время, я не помню: скорее всего, в экспедиции.
К этому времени относится ещё один приснившийся мне сон, который, в некоторой степени, предопределил мой последующий путь. С другой стороны, он показал мне, что я нетерпеливая выскочка, не успев обдумать свои порывы, готовая хвататься за всё. Но статься, это не так уж и плохо?
Итак, мне представился зал с овальным столом, вокруг которого сидели фигуры. Одна из них распределяла обязанности: «У нас есть почти все, кроме Весов, Водолея и Волос Вероники. Кто будет за них? И тут я вскакиваю, протягивая вперёд руку, и заявляю: «Я буду и Весами, и Водолеем, и Волосами Вероники». - «Да будет так», - сказал ведущий и, кажется, стукнул молоточком по столу.
Смешно, но кажется, в моей жизни так и выходило. Отслужив Овном, я взялась за роль Весов, а покончив с этим, стала выполнять работу Водолея. Что же ждёт меня на поприще Волос Вероники?
Дроздов был особенно увлечён работой с картами Таро. Они были изображены на большом мягком листе в виде единой таблицы, которую Андрей любовно раскладывал по полу и просил нас на них медитировать. В процессе медитации надо было попытаться понять, что в них заключено. Тогда же нам «отксерили» и «ГОМа». Позже я узнала, что это были записи лекций русского мариниста Генриха Оттовича Менделя, но до сих пор в среде эзотериков сей труд так и именуется - «ГОМом». В своих лекциях автор, опираясь на математические символы, расшифровывал герметические карты Таро. Так я получила первые осязаемые сведения о Гермесе Трисмегисте и его «Изумрудных Скрижалях».
«ГОМ» постепенно приоткрыл передо мной завесу оккультных тайн, дал метафизический ключ к пониманию самой сути эзотеризма, сыграл важнейшую роль в развитии моего слышания. Но об этом речь дальше. А пока мы собирались раз в неделю, и Андрей придумывал для нас различные задания. Иногда он заглядывал в блокнот, в котором, видимо, был заранее составленный им план.
Однажды, когда мы, сидя у Андрея, медитировали на тему мёртвых, случилось следующее. Я вдруг почувствовала, что по моей ладони кто-то водит подобием кисточки, выписывая один и тот же знак.
