Ребенок у них, правда, тяжелый, не воспитанный, еще и без зубов почти. Ему только пятый год, но недостаток внимания уже сказывается. Ведь у бабушки педагога и хорошей матери разве может быть неуправляемый ребенок? Парадокс! Или мама не настолько хороша.
На их семью я смотрел через свою призму понятий – с собственным представлением о любви, воспитании детей. Мне кажется, с того момента отношения приобрели оттенок тягости, будто я прожил с Кашиной восемь лет, и наша жизнь превратилась в рутину.
– Почему у тебя голова без волос? – спросил Максим, проводя по лысому черепу.
– Мне так нравится, Максим!
Посмеиваясь, он добавил:
– У тебя в голове кукушка.
Я не принял как оскорбление, но ощутимо напрягся. И спросил:
– Почему ты так говоришь?
– Ну-у…– подбирал слова малыш, – ты будешь…эта…не знать, что делать. – Растягивая по-детски слова, сказал Максим.
Мне сразу вспомнился В. Синельников, который в своих книгах советует прислушиваться к детям, задавать им вопросы. Очень часто именно дети помогают разрешать сложные ситуации – говорит доктор наук.
Но что имел в виду Максим? Стоит ли вообще внимания, бессвязный набор слов? Глупые слова ребенка врезались под корку. И однажды до меня дошло, что малой оказался прав.
Отягощение неизбежно. Я не хотел быть частью ее семьи, воспитывать чужого, беззубого ребенка. Ее муж ни куда не денется, а Максим не даст спокойно жить. В тот момент на одной чаше весов рассыпалась куча мелких проблем, шероховатостей, странностей. На другой – бесподобный образ Катерины. Я не мог потерять столь драгоценную жемчужину. Она нужна мне, и я был готов приносить жертвы.
– Оно тебе надо? Готов взять ответственность за чужого ребенка? – сверлила мама взглядом.
Даже не помню, что отвечал, наверное, что-то невразумительное.
Она продолжала:
– Продали квартиру мужа. Он теперь без жилья, не понятно где. Разве так можно делать? И нашу захватят, – не унималась Ольга Николаевна. – Это нехорошие люди. У нее мама подозрительная и вся семейка. Конечно…чего уж там, нашли красавца с квартирой, спортивного. Губа не дура, – разразилась мама. – Одно тебе скажу, будь осмотрителен, не открывайся сразу. Этих девок куча, а ты у меня один.
Струны сердца были задеты и отозвались на материнскую заботу. Но я защищал «невестку»:
– Мам, они же за долги квартиру продали. А за вырученные копейки купили машину.
– И где теперь машина?
– Продали!
– Сынок, послушай маму. Здесь что-то не чисто. Я просто стараюсь предостеречь. Тебе выбирать, но не торопись.
Как я не старался отрицать, но равнодушным не остался и крепко призадумался. Еле уловимая дымка недоверия, поселилась в сознании.
Я вышел из подъезда на очередное свидание, точнее ночевку.
Люблю свой город. Кромешная тьма, словно скрывает недостатки. Застывший грунт отдавался глухим звуком под шагами. Я сливался с покровом темноты. Каждую яму знал наперед, поэтому ноги остались целыми. Тридцать третий – бетонная коробка, скрывалась за толстыми, как бочка стволами тополей.
Щелкнула дверь, Катя обула тапочки, подошла и горячо поцеловала.
– Сейчас вода нагреется, придется немного подождать.
Я уговорил помыть голову у меня. Еще один прием по сближению, плюс к времени провождения. В руках Кати было столько принадлежностей, будто она торговый представитель: шампунь, бальзам, маска для волос, крем-мыло со скрабом – набор на все случаи.
– Ты почти как дома. Уже купаешься у меня, ночуешь.
– Осталось тапочки принести и буду точно как дома, – хихикнула она. – Сегодня бабушка сказала: «Вы дверь пробейте в стене, чтобы не бегать туда-сюда».
Вода забурлила так громко, будто чайник собирался взлететь.
– Ну что пойдем мыть?
Катя кивнула.
Ванная пополнилась тюбиками и баночками.
Вспомнилось, как папа, точно так же поливал на голову маме. Он всегда шутил, и подолгу смеялись. Эти обрывки памяти согрели сердце. Подшучивая, поливал на голову, и меня осенила мысль.
– Может, курить бросим? – Задумчиво предложил я.
– Я давно хочу. Только думаю, не получится, – ответила Катя.
– Попробовать можно, вдвоем легче. Будем друг друга поддерживать.
– Только давай со следующих выходных, мне нужно настроиться.
Той ночью нас разбудил громкий стук в дверь. Сердца непроизвольно затарахтели. Сквозь сон не сразу понятно, куда ломятся. Удары повторились с нарастающей силой, дерзостью.
Колотили в дверь соседки.
Катя взбудоражилась, я напрягся, как перед боем. Сознание прозрело после внезапного, как укол звонка. Она подняла и услышала испуганный шепот бабушки. Кашина, словно не испытывая особых переживаний, успокаивала старуху.
– Это Сергей, больше не кому, – говорила Катя, будто подобное в порядке вещей.
Сон как рукой сняло.
– Часто муженек так делает? – спросил я.
