Даже собираясь проехать от квартала Маре до монастыря Пор-Рояль, следовало брать с собой оружие. У Анриэтты было в седельных ольстрах два кавалерийских пистолета. Особой меткости от них ждать не приходилось, но на расстоянии трех шагов попасть в грудь грабителю Анриэтта могла. Кроме того, она взяла с собой рапиру и кинжал. У Гонтрана был то ли тесак, то ли палаш, он утверждал, что это шведское оружие. У Гасконца – шпага и в придачу дага за спиной. Как-то Анриэтта вызвала его на фехтовальную схватку и убедилась, что, когда у Гасконца в правой руке шпага, а в левой дага, он может управиться и с двумя, и, возможно, с тремя противниками. Но, сидя верхом, не очень-то пофехтуешь со стоящим на земле противником. Анриэтта подумала, достала кошелек и приобрела за двадцать су у хозяина постоялого двора деревянные навозные вилы. Эти трехзубые вилы были достаточно длинными, чтобы с седла достать пешего противника, и достаточно острыми, чтобы сильным ударом вогнать их в тело. А хозяин пошлет работника утром в лес, и через час будет иметь такие же вилы, только новые.
Узнав, что ему предстоит бить врага навозными вилами, Гонтран онемел.
– Я бы и сама их взяла, но у меня не хватит силы для настоящего удара, – призналась Анриэтта. – Ну, едем.
Путешествовать по темной дороге без фонаря – сомнительное удовольствие, всадники ехали по обочине, чтобы ни одна лошадь, попав копытом в колдобину, не свалилась и не сломала ногу. Впереди была Анриэтта, одной рукой она держала поводья, другой пистолетную рукоять.
– Вроде бы мы уже проехали два лье? – спросила она, повернувшись к Гонтрану.
– Думаю, да, сударыня. Но вокруг тихо, никто не стреляет…
Тут совсем близко замычала корова.
– Где-то там, за деревьями, село, – махнул рукой Гасконец. – Я слыхал, здешние жители разводят хороший скот. Если тут и была погоня, то она уже далеко… Дьявол, да вот же она!..
Теперь и Анриэтта услышала копытный перестук.
– Приготовьтесь к бою, – велела она.
То ли от Камбрэ, то ли от Арраса приближались всадники. Анриэтта, Гонтран и Гасконец отступили в тень большого придорожного дуба.
Всадники неслись на свежих и резвых лошадях.
– Двое, – сказал Гонтран.
– Справимся, – ответила Анриэтта.
Но сражаться не пришлось. У этих всадников был фонарь, они перевели лошадей на рысь, подъехали и осветили Анриэтту – она выступила вперед, заслонив собой Гасконца и Гонтрана.
– Не попадались ли вам на этой дороге три человека, которые держатся вместе и говорят на польском языке? – спросил старший из всадников.
– А как отличить польский язык от немецкого или венгерского? – поинтересовалась Анриэтта. – Нет, все, с кем мы встретились тут, говорили на том французском, который в ходу у пикардийцев.
– Будьте осторожны, сударыня, эти трое – опасные грабители. Если вы живы и целы – значит, скорее всего, не столкнулись с ними. Но если вам не повезет и вы их увидите, помните, что лучший способ защиты – это нападение.
– Или вы убьете их, или они вас, – добавил второй всадник. – Счастливого пути.
Они ускакали.
– Весьма благовоспитанные господа, – заметил Гасконец.
– Теперь мы знаем, что ваши друзья где-то близко, сударыня, – добавил Гонтран. И он, и Гасконец хорошо знали московитов, сочувствовали людям, которых занесло так далеко от родного дома, но только не понимали, как им помочь.
Анриэтта же убедилась, что герцог де Ларошфуко был прав: если до сих пор в списке подвигов воеводского сына было лишь одно предательство, то теперь прибавилось и второе.
– Да, они где-то здесь, но нужно быть болваном, чтобы носиться по дорогам, зная, что за тобой погоня, – сказала Анриэтта. – Они могли укрыться в роще, взобраться на холм…
– Сударыня, им до утра нужно уйти как можно дальше от погони, – возразил Гасконец. – Утром сельские жители выходят из домов, увидят незнакомцев и за шесть су расскажут о них любому, кто догадается показать деньги.
– Значит, нам надо было ехать за теми господами с фонарем? И они привели бы нас к нашим друзьям? – спросила Анриэтта. – Кажется, ты прав. Еще не поздно…
– Сударыня, тише… – прошептал Гонтран. – Там, кажется, карета…
– Какая бурная ночная жизнь на дороге в Камбрэ… – прислушавшись, заметила Анриэтта. – В такое время путешественникам положено отдыхать на постоялых дворах.
– Карета движется сюда, но очень медленно…
– Бог с ней, нам не карета нужна, а всадники, – заявила Анриэтта. Словно в ответ издалека донеслись выстрелы. Стреляли где-то на севере, откуда прибыли всадники с фонарем.
– Там! – показал рукой Гасконец.
– Значит – туда!
Анриэтта поскакала первой, не оборачиваясь.
По обе стороны дороги были пустые поля, тянувшиеся вправо и влево на два-три лье. «Не лучшее место, чтобы укрываться от погони, – подумала Анриэтта, – но ведь леса тут тоже огромные, если успеть добраться, в них можно надежно спрятаться…»
Вдали светился фонарь, судя по всему, фонарь кареты. Еще немного – и карету можно было разглядеть. Она остановилась, ее охраняли четверо верховых.
– Поезжай, Гонтран, спроси, не видели ли эти люди погони, – велела Анриэтта.
Гонтран подъехал к карете и вскоре вернулся.
