– Это моя последняя максима. Что-то мне подсказывает – она вам пригодится. И передайте своим друзьям, чтобы они были очень осторожны.
– «Предательства совершаются чаще всего не по обдуманному намерению, а по слабости характера», – прочитала Анриэтта.
Вошла Нинон с подносом, на подносе была кружка с горячим и крепким куриным бульоном.
– Нарочно держали для вас, мой друг, – сказала она герцогу.
И опять Анриэтта поразилась, сколько печали в глазах этой невысокой изящной женщины. Печаль была понятна Анриэтте – горестно видеть, как увядает и теряет силы тот, кого знала молодым, красивым и отважным, тот, кого любила… Или же любовь длится до сих пор, преобразившись и отрешившись от земных радостей?.. К тому, с кем Нинон теперь, – иная, а к этому – вот такая?..
– Я благодарна вам от всей души, – сказала Анриэтта. – И за максиму – в особенности. Совет и записку мог дать и кто-то другой, максиму – только вы.
– Собирайся в дорогу, братец, – по-французски сказала Анриэтта Ивашке. – Твоя лошадь отдохнула. Найди господина Шумилова и Пьера, доставь их в Париж. А я, пока вы не приедете, побываю в монастыре Пор-Рояль. Может быть, и там тоже услышу добрый совет.
У нее не выходило из головы предостережение герцога де Ларошфуко.
Сама Анриэтта при необходимости могла быть очень осторожна и чисто по-женски обращала внимание на опасные мелочи. Но московиты никогда не выполняли рискованных поручений кардинала Мазарини. И ей было боязно за них.
Монастырь не так уж далеко – каких-то шесть лье, можно отправиться туда верхом, это получится быстрее, чем в карете, и взять с собой Гасконца и кучера Гонтрана, только раздобыть где-то третью лошадь под седло. Слугам дать упряжных, себе нанять хорошую…
Гонтран знал, где можно взять приличную лошадь, рано утром побежал туда и довольно скоро привел серую в яблоках кобылку хороших кровей, уже оседланную. Гасконец был послан за седлами и сбруей для упряжных лошадей. Он тоже вернулся быстро, за ним два оборванца тащили седла. Гасконец был очень доволен вылазкой – хотя и похолодало, но погода стояла сухая, путешествие сулило одни удовольствия.
Анриэтта переоделась. Все лошади ждали на заднем дворе. Она спустилась и на прощание обняла Ивашку.
– Будь осторожен, братец, – сказала она. – Кланяйся нашим друзьям. И поскорее приезжайте. Я полагаю к вечеру вернуться.
Они расстались. Ивашка направился к воротам Сен-Дени, Анриэтта велела опытному Гонтрану двигаться к версальской дороге, он сказал, что версальская не подойдет, нужно брать южнее. И он же посоветовал переправиться через Сену по мосту Сюлли.
Примерно час спустя, уже подъезжая к городку Кламар, Анриэтта остановила лошадь.
– Вашей милости угодно отдохнуть? – спросил Гасконец.
– Да, – рассеянно ответила Анриэтта, направляя кобылку к обочине.
Гасконец соскочил с коня, чтобы взять под уздцы лошадь Анриэтты и тем помочь ей спешиться. Но она не торопилась.
Поскольку, когда лошадь идет широкой рысью, до едущего впереди Гонтрана не меньше десяти шагов, до едущего сзади Гасконца столько же и говорить невозможно, Анриэтта все время пути молчала.
Но при этом она безмолвно беседовала с герцогом де Ларошфуко.
– Что вы хотели мне сказать? – спрашивала она. – Что означает максима, не имевшая отношения к теме нашей беседы? Это предупреждение, я поняла. Вы, герцог, столько в жизни повидали, что знаете об опасностях больше, чем я. Но откуда ждать предательства?
Мысль возникла не сразу – видно, герцог был занят важными делами и не мог отозваться. Но она возникла!
– Предательства совершаются чаще всего не по обдуманному намерению, а по слабости характера, – сказал он. – Так кто тут у нас отличается слабостью характера? Это не ваши друзья, которые ищут беглеца. Они-то как раз сильны духом. Это и не вы – в вас, моя дорогая, я уверен. Так кто же?
– Я поняла! – ответила Анриэтта. – Он, разрази его гром небесный, знает, что Шумилов ищет его! И тех, кто забрал его из маастрихтской тюрьмы, он предупредит: за мной гонятся московиты, они идут по следу, они где-то близко!
Эту мысль следовало додумать до конца. Если Ордина-Нащокина-младшего вместе с его товарищем забрали иезуиты, то они, скорее всего, сперва запугали его, потом принялись соблазнять какими-то благами. Если они его в тюрьму не вернули – значит, соблазнился… и поступил на службу к ордену, который пока еще не был открытым врагом России, но, проникнув в Москву и сумев на первых порах угодить государю и москвичам, таким врагом вполне мог стать… достаточно вспомнить парагвайское государство…
– Гасконец, Гонтран, мы возвращаемся!
На самом деле она не собиралась возвращаться в свой уютный дом, она хотела догнать Ивашку и дальше ехать вместе с ним, если удастся. И еще она хотела найти Шумилова и Петруху живыми!
Лакей и кучер, ничего не понимая, развернули коней. И с четверть часа все трое неслись галопом. Потом Анриэтта придержала свою кобылку, поравнялась с Гонтраном и спросила, каким самым коротким путем можно попасть в Камбрэ так, чтобы не тащиться через весь Париж.
