Васька, естественно, не понял, что произошло. Но Воин Афанасьевич попал в беду. О суде у Васьки было то же московское понятие. И он знал, что в Кракове некому вступиться за товарища, – вся родня во Пскове. Поэтому Васька сделал то единственное, что могло прийти в его голову. Он подкрался к дыре в полу, откуда начиналась лестница, и тихо свистнул. На лестнице замолчали, а вскоре над полом показалась усатая голова. По ней Васька и треснул со всей дури мешком, стараясь угодить той частью, где лежали триста тридцать золотых дукатов да еще мешочек с остатками жалованья. Ему это удалось. Удар пришелся в висок, страж Воина Афанасьевича обмяк и осел – надо полагать, повалился на ступеньки.
– Войнушка! Вылезай! Бежим! – позвал Васька и протянул руку. С его помощью Воин Афанасьевич перебрался через тело и был выдернут из подземелья наружу.
– Бежим, бежим! – твердил Васька. – Бежим от греха подальше! Вот твой мешок!
Страх, охвативший Воина Афанасьевича во время допроса, был столь велик, что он, не рассуждая, поспешил за Васькой. Света, проникавшего через маленькие зарешеченные окошки, хватало, чтобы не спотыкаться.
Они прибежали к поварне, и это их спасло.
Как раз замковые ворота отворились, чтобы впустить подводы с провиантом – живой и битой птицей, поросятами, мешками круп, бочками квашеной капусты. Кухонные мужики, встававшие ни свет ни заря, потащили все это добро в кладовые, на ледники, в загончики и загородки.
Московиты, сообразив, что происходит, выскочили во двор, подкрались к воротам – и давай Бог ноги!
Бежать по не слишком круто спускавшейся дороге было легко и приятно…
– Пана Мазепу следует наградить за усердие, – сказал отец Миколай. – Он раскрыл заговор, и у вашего величества оказался в руках человек, которого можно переманить на свою сторону. Пан Пасек достаточно напуган и больше не захочет связываться с Любомирским. Только нужно все это сделать очень быстро.
Ксендз сидел в кабинете Марии-Луизы, за спинкой его кресла стоял пан Янек.
– Значит, если бы баронесса фон Шекман не принесла мне список, это сделал бы пан Мазепа в ближайшие дни? – недоверчиво спросила королева.
– Вряд ли, что в ближайшие дни. Заговору, как груше на ветке, нужно дать созреть. Список, что приготовила пани Фальбовская и дала надежному человеку, своему дальнему родственнику Збигневу Косинскому, был неполон. А Косинский, служа пану Станиславу Фальбовскому, погиб при попытке убить мнимого любовника этой пани и потерял шапку с зашитым в нее списком. Но заговор гетмана – это лишь одна из многих неприятностей, с которыми ваше величество умеет справляться.
Отец Миколай склонил седую голову в черной шапочке, как бы показывая свое преклонение перед королевой.
– Вы хотите сказать, что есть еще какая-то неприятность? – спросила она.
– Да, и значительная. Пропал Войцех Сайковский. Вы ведь знаете, что это за человек.
– Да, знаю.
– Мы с паном Мазепой готовили его для серьезного дела. Он должен был вернуться в Москву и, вытерпев небольшое наказание, полгода в монастыре или что-то похожее, стать нашим осведомителем при дворе русского царя. Вы знаете, как трудно католической церкви нести свет истины на восток. Сын одного из лучших дипломатов царя Алексея мог бы нам быть очень полезен. Сперва – картины, книги, космографии, музыка, кружева, затем – школы для детей знати, где молодых людей учат риторике, теологии, истории, математике, всему тому, что русская церковь им дать не может. Затем – первые католические приходы в Московии… И через двадцать лет наша вера становится при царском дворе всеми признанной и главной, а сама Московия…
– Сайковского ищут, – перебила королева. – Весь Краков мои люди обходят, спрашивают обывателей.
– И мои люди в храмах спрашивают прихожан. Но этот человек со своим прислужником как сквозь землю провалились. А он нам необходим. Справиться с Любомирским вашему величеству нетрудно. А такой беглец из Московии, да еще сын воеводы, царского любимца, вряд ли еще появится. Нужно разослать конных по всем дорогам. Главное – привезти его. Он напуган, но я справлюсь с его страхом. Дорогие подарки и не таких панов привлекали на мою сторону, этот же не упрям, гонора в нем нет, он просто слаб духом.
– Я понимаю ваш замысел, – сказала королева. – Это куда умнее, чем посылать против царя войско. От войска он отобьется – свое не хуже. Вражеское государство нужно брать штурмом изнутри…
– Будь я не служитель церкви, а молодой красивый пан, поцеловал бы за такие слова вашу белую ручку.
