Жан-Луи де Водемон, как оказалось, хорошо изучил дом Моретуса со всеми его лестницами, чердаками и сложными переходами между этажами. Когда слуги, свои и приглашенные, меняли посуду на столах, он ухитрился сгрести и спрятать в заранее приготовленный мешок немало столового серебра. Туда же он сунул похищенные карманные часы, два кошелька, дорогую брошь с бриллиантами, серебряную курильницу и много чего иного. Этот мешок он довольно ловко выволок через черный ход, огляделся, подозрительных людей не заметил, взвалил мешок на плечо и мелкой побежкой толстого человека, привыкшего ходить степенно, устремился к экипажу.
Тут-то его и схватили в четыре руки Воин Афанасьевич и Васька.
Вырывался он яростно, свирепо и молча. Так же молча Васька брязнул ему в зубы, а рука у этого дармоеда оказалась тяжелой. Повар заскулил, и тогда только началась тихая и злобная беседа.
– Удрать задумал? Шалишь! Не выйдет, сволочь… – по-русски шипел Васька. Перевода не требовалось – Жан-Луи де Водемон и так все понял.
Он стал торговаться, обещал часть добычи, хоть половину – только поскорее, пока хозяева не хватились и не кинулись на поиски похитителя. Тут Воин Афанасьевич с ним согласился – нужно убегать, не то всем достанется. Они со всем имуществом забрались в карету и поехали неведомо куда – кучер-то знал, куда везти, а Воин Афанасьевич с Васькой понятия не имели, что еще затеял повар.
Он же, видя, что гроза миновала и первый всплеск возмущения угас, вообще понес околесицу: помощнички-де должны век за него Богу молиться, он их подобрал, пригрел, к ремеслу приставил и вот ведь этой ночью от расправы спас – велел вовремя убираться. Его послушать – так московиты должны были ему еще и денег дать на дорогу. Опять же выбитый зуб!
– Я те и остальные вышибу, – пообещал Васька.
– Вы, господин де Водемон, куда собрались ехать с этими мешками? – спросил Воин Афанасьевич, когда все угомонились и притихли.
– Куда? Туда, где можно все это сбыть…
– В какой город?
– В Брюссель. Там есть кому отдать…
Васька толкнул Воина Афанасьевича – он уже знал, что Брюссель по дороге в Париж.
– Мы поедем туда вместе, – сказал Воин Афанасьевич.
– Послушайте, я вижу, с вами можно договориться. Я уже кое-чему обучил вас, я на вас время потратил! Мы вместе можем делать отличные дела! – пообещал Жан-Луи де Водемон. – Эта добыча – неплохая, но сущие мелочи по сравнению с той, которую мы можем взять втроем! Вы ведь не хотите в Париже ночевать под Новым мостом? Я предлагаю из Брюсселя ехать в Лейвен! Городок небольшой, и там тоже нужны французские повара! Когда приезжает повар сам по себе – это одно дело, а когда приезжает повар с двумя обученными помощниками – совсем другое!
– Опять морковку резать? – возмутился Воин Афанасьевич.
– Да, и морковку, и репу! Но потом – в Париж! Вы, господин Лунски, человек образованный, вы ведь захотите вращаться в высшем обществе! Там, где бывают аристократы и поэты! Покупать дорогие книги и картины! Одеваться по самой последней моде! Заказать художнику свой парадный портрет! Иначе зачем вам Париж?! Играть в шахматы можно и дома! Послушайте, вокруг Брюсселя много достойных городков, где требуются французские повара…
Воин Афанасьевич понял, что Жан-Луи де Водемон прав. В Париже без денег делать нечего. Европа ждет людей с набитыми кошелями. А человеком с пустым кошелем он уже был – и понял, что это гадко и гнусно.
Он хотел немногого – всего лишь оказаться там, где можно найти применение своим способностям. В Царевиче-Дмитриеве он тратил время на возню с бумагами, но в глубине души знал, что способен на большее. Нищему Париж может предложить разве что квадратный аршин места на паперти собора Парижской Богоматери. Человеку с деньгами он предложит самое ценное – знакомства! Значит, нужны деньги, нужны деньги, нужны деньги…
В Брюсселе опять вышла ссора с поваром. Васька, по натуре простодушный и доверчивый, перестал доверять Жану-Луи де Водемону даже в мелочах. При дележке денег, вырученных за серебро Моретуса и драгоценные безделушки, чуть не случилась драка. Наконец повар сумел вразумить помощников: он знает, куда сбывать в Брюсселе добычу, они не знают и попадутся при первой же попытке; так что он и без них, бестолковых, обойдется, а они без него – черта с два! На этом основании, вполне разумном, он и настаивал на правильном разделе наворованного: помощникам – одна пятая, ему – четыре пятых.
Потом Васька задал вопрос, который Воину Афанасьевичу и в голову не пришел: где во время странствий будут храниться деньги? Таскать их с собой по дорогам – дело опасное. Тут Жан-Луи де Водемон заюлил, стал призывать к пониманию и тем навлек на себя немалые подозрения.
Посовещавшись, Васька и Воин Афанасьевич не придумали ничего лучше, как зарыть клад.
Деньги они уложили в большой кожаный кисет и пошли искать подходящее место. Города они не знали, первым делом заблудились, потом выбрели на кладбище возле какой-то огромной церкви, увидели похороны и решили, что можно пристроить кисет с края могилы, благо земля рыхлая, но хорошо запомнить место.
