Место, где он поселился, было не столь аристократическим, как квартал Марэ. Бюсси хотел иметь свой дом, а не снимать жилище, потому что дом этот собирался оборудовать на особый лад. Он отыскал сравнительно недорогой домик в переулке, отходившем от улицы Глатиньи. Улица, хоть и возле самого собора Парижской Богоматери, принадлежала проституткам, на ней околачивался всякий сброд, но именно там можно было неплохо заработать – добрый дядюшка Бюсси давал деньги в рост под хороший залог, не брезговал и скупкой краденого. В его приколоченном к полу сундуке хранилось немало ценных вещей, но совершенным болваном нужно было быть, чтобы на эти сокровища покуситься: Бюсси достаточно было сказать словечко двум-трем здешним молодцам, и похитителя бы ему нашли мигом.
Для визита к Бюсси Анриэтта надела мужской костюм, но не модный, а простой – взяла довольно длинный рыжий кожаный колет у кучера, рубаху и штаны – из тех, что недавно купила для привратника. Сапоги у нее были свои – куплены на случай, если вдруг захочется прокатиться верхом. Волосы она частью запрятала под шляпу, частью выпустила, подкрутив концы. Шпага у Анриэтты тоже была – лихое прошлое приучило ее держать дома все оружие, какое только удастся раздобыть.
Когда московиты увидели ее в этом наряде, Петруха охнул, Ивашка перекрестился, а Шумилов невнятно хмыкнул.
Домишко, где жил Бюсси, имел два этажа, маленькие зарешеченные окна и дверь из прочных досок. Возле двери сидел на каменной скамье мужчина лет пятидесяти, кривой на левый глаз, в шляпе с обвисшими полями, в буром кожаном колете и штанах, когда-то, возможно, бывших зелеными, в башмаках на босу ногу и с лежащей на коленях рапирой. Чашка рапиры напомнила Анриэтте тот бритвенный таз, который вместо шлема надел на голову Дон Кихот из знаменитого романа.
Мужчина запрокинул голову, закрыл единственный глаз и наслаждался солнечным теплом; лучи в эту узкую и мрачную улочку проникали редко, и вот сейчас ему выпало такое счастье.
Но шаги он услышал сразу и положил руку на эфес.
– Господин Бюсси у себя? – спросила Анриэтта.
Мужчина несколько секунд в нее вглядывался.
– Может, у себя, а может, и нет.
Анриэтта усмехнулась и на ладони левой руки начертила ногтем три маленькие пентаграммы.
– Вон оно что. Сейчас…
Мужчина дернул за свисавшую из окна веревочку.
– А эти – со мной, – сказала Анриэтта.
Дверь отворилась. Хозяин дома стоял, отступив на два шага от порога, с горящей свечой в руке.
– Входите, моя красавица, – сказал Бюсси.
Анриэтта вошла в темную комнату, а следом за ней и московиты.
Господин Бюсси оказался черноглазым стариком с седыми бровями неимоверной кудлатости, усами и бородой – как у нищих на паперти любого московского храма, длинным мясистым носом. Ростом он был – Ивашке по плечо, а Шумилову по ухо.
Помещение, где он принимал гостей, было пустым и мрачным: скамья у стены, небольшой стол, стул для хозяина. Окошко – в две ладони величиной да еще забрано решеткой.
– Не прислал ли за мной с того света наш хозяин? – осведомился Бюсси. – Должно быть, скучно ему там на раскаленной сковородке, и он просит пожаловать своего верного слугу.
– Я не знаю, мой милый Бюсси, на сковородке он или на раскаленных вилах, да и знать не хочу, – ответила Анриэтта. – Много для него чести – чтобы мы вспоминали старого негодяя. Но старых товарищей я помню.
– Эх, прошли те годы, когда красавицы вспоминали обо мне по более приятным поводам… Значит, полагаете, что можете хорошо мне заплатить за услугу?
– И даже дам деньги вперед.
– Слышал бы нас теперь проклятый итальянский скупердяй! – Бюсси даже развеселился. – Теперь я вижу, что значит хорошая репутация! Я вас, моя красавица, никогда не подводил?
– И сейчас не подведете. Вот эти господа, – Анриэтта указала на Шумилова, Ивашку и Петруху, – ищут одного мерзавца. Я уверена, что вы можете кое-что подсказать. Каждое слово – на вес золота.
– За одно слово – луидор?
– Если это слово – имя или название улицы.
– Так… Ну, садитесь, господа, и я вас внимательно выслушаю.
Бюсси сел первым – на свой стул, московиты и Анриэтта с трудом уместились на скамье.
Шумилов, мужественно сражаясь с французскими неправильными глаголами, рассказал о двух простаках, попавших в когти к Жану-Луи де Водемону.
– Значит, мы ищем повара, который склонен к воровству? А может, скажем иначе: ищем вора, который умеет прекрасно готовить? – спросил Бюсси.
– Да, так будет правильно, – согласился Шумилов.
– Удачно придумано. Такое ремесло в Нидерландах открывает двери во все богатые дома. Я непривередлив, но тем, что стряпухи в Брюгге называют мясным супом, я не стал бы кормить и уличных псов. Наша французская кухня – сокровище. Итак, де Водемон… Имя наверняка фальшивое. Есть какие-то приметы?
– Высокий, толстый, лет пятидесяти, умеет себя вести в хорошем обществе, – перечислил Шумилов.
– Попробую узнать, что это за мошенник… Любопытно, умеет ли он правильно готовить гасконский и лотарингский киш. Я, видите ли, очень люблю эти жирные пироги…
