ритуалов, во время небольшого перерыва перед ужином, он нашел
меня и сходу спросил:
– Как можно отсюда выбраться сегодня так, чтобы никому
ничего не объяснять?
Я пожал плечами, стараясь явить совершенно безразличное
отношение к вопросу, хотя внутренне ликовал. Уже обдумал
несколько планов экстренной эвакуации блудного эльфа к его
заскучавшей маме. Желая немного отыграться на причинившем
мне столько хлопот семействе и сектантах, я решился на самый
шумный:
– Ну не знаю. Может быть, сказать, что у тебя аппендицит
прихватил и надо в больницу?
– А если здесь есть врачи и они обнаружат?
– Для диагностики воспаления нужен анализ крови и осмотр
специалиста. Все это делают в больнице. Думаю, тебя туда
отвезут и родственникам позвонят. А там уже всех успокоишь и
поедешь домой.
Эльф, недолго думая, согласился. Я показал, что нужно
схватиться за живот над пупком и со временем смещать руку
вправо вниз. Рассказал что, надо жаловаться на постоянную
тупую ноющую боль, тошноту и рвоту. Не ходить, а сидеть или
лежать. А если перемещаться, то скрючившись. Посоветовал
ничего не есть во время ужина. Поспешил удалиться, чтобы не
вызывать лишних подозрений.
Представление началось прямо во время ужина. Блудный
эльф сидел с бледным видом, в левой руке держа стакан с
компотом, а правой потирая пупок. Когда заботливая соседка
спросила, почему тот ничего не ест, страдалец перечислил ранее
усвоенные симптомы. За столом, как ни странно, оказался человек
с медицинским образованием. Он очень обрадовался, что его
компетенция пришлась кстати и быстро выдал возможный
диагноз.
Все вокруг засуетились. Руководство, желая побыстрее
удалить неблагополучного адепта из среды еще не вполне
утвердившихся в вере неофитов поспешило вызвать скорую.
Блудный эльф, сопровождаемый подбадривающими и
сочувствующими комментариями чрезмерно неравнодушных
собратьев по несчастью, погрузился в спасительную карету и
укатил в Город. Я, не желая больше забивать на лекциях голову
всяким мусором, который протискивался в сознание даже вопреки
всем попыткам этому противиться, упросил руководство
отпустить меня домой на следующий же день.
10. Только не туда!
Звонок насторожил. Не ожидал я сейчас никаких гостей. Из-
за открывшейся двери выскользнула Светлана Николаевна! Один
вид этой женщины привел меня в замешательство большее, чем, если бы в коридоре оказался медведь. Голос же просто вынял из
меня душу. Прокрадываясь на кухню, она уныло и тускло
поздоровалась. Потребовала чаю. Сообщила, что ей снова нужна
моя помощь. Это было уже слишком! Я возмутился. Преодолевая
присущее ей высокомерие, она заплакала:
– Мне больше не к кому обратиться. Он опять попал в
плохую компанию.
Я предположил что он, наконец-то связался с наркоманами.
Ничего подобного! Неугодная маме девушка тоже оказалась не
тем вариантом. Все было куда прозаичнее: он уехал в Город на
площадь. Добывать. На вопрос что страшного в таком вот
добровольном сопровождении политических процессов, она
жалобно ответила:
– Как, что плохого? Он дома не ночует. Там живет в палатке.
Покрышки жжет, камни бросает в милицию. Это же опасно!
Верните его оттуда!
Вот есть же у этой семейки талан делать сюрпризы! Да
такие, что никогда сам и не придумаешь. Ни в трезвом состоянии, ни в пьяном, ни в накуренном. Какая изощренная
изобретательность! Какой неожиданный полет фантазии!
Гениально! Пришлось юлить. Я рассказал, что на самом деле все
нормально. Даже важно и значимо для нашего общества. Даже
процитировал пропаганду из телевизора, чтобы она от меня
отцепилась. Мол борется с преступной властью вместе с другими
патриотически настроенными ребятами. Противно конечно, но с
меня хватит!
Не помогло. Она завела нудную песнь об опасностях. О том
что там арестовывают людей и сажают в тюрьму. О том, что там
уже есть погибшие. Что президент никогда не пойдет на уступки, а блудный эльф Ородрохан, заявил, что будет бороться с
государственным злом до последнего. Что после секты она сына
вовсе не узнает. Мол, раньше он вообще не интересовался
политикой. А теперь твердит что-то про тоталитаризм, про какую-
то свободу, про общечеловеческие права. Все выспрашивала о
том, что там с нами делали. Перед моими глазами пронеслась
кафедра с вещающим фюрером, голова блудного эльфа
кивающего в такт ее речи и я не сдержался:
– Твою ж мать!
– Вот, и я говорю, поймите меня как мать. Мне страшно!
– Долбаное будущее! Хрен угадаешь! – продолжил я сцепив
зубы.
– Что Вы имеете ввиду?
– Я хочу сказать, – повысил голос, – что мне тоже страшно.
Там же стреляют и все горит. Ну, найду я его там, ну, сообщу, что
вы о нем беспокоитесь. И что это даст? Вы же ему сами об этом
много раз уже говорили.
– Говорила, – согласилась дама. – Я и в больницу попадала
уже с приступом. И отец ему грозил. Ничего не помогает.
Внушите ему что-нибудь, чтобы он домой вернулся. Пожалуйста!
Я решил зайти с другой стороны. Возмутился:
– А вы не заметили, что каждый раз становится только хуже?
Вам не страшно, что от вмешательства может произойти еще что-
то? Совсем непоправимое?
– Я не думала об этом, – замялась Светлана Николаевна. – Но
